– Хорошо, Малик. – ответила мама. Она думала – что станет с Мауленом, если Дина погибнет?
– Все, иди. Мы осмотрим ее раны. – сказала Фатима. – Беркут, забери братьев и иди к Нуркыз. И не подходи ни к кому!
Они попрощались с беем. Пришла жена Арслана Айгюль, Мария и Нуркыз с мужьями.
– Абла… – Тюркют альп опустился на колени рядом. Его лицо сокрушалось. Слезы мочили иссиня-черную бороду. – Абла… Ты никогда не думаешь о себе. Ты думаешь обо всех, а о себе забываешь… Абла, столько доблестных мужей, столько верных жен делают за тебя дуъа. Ты встанешь на ноги, Иншааллах, и отомстишь за себя!
Он поднялся. На его место сел Аят.
Он молча стирал быстро идущие слезы и шмыгал орлиным носом.
– Доблестная Кокжал. Моя боевая сестра. Ты слышишь меня – твой брат просит Аллаха дать тебе шифа. Я ни разу не видел твоей слабости. Я не видел твоего страха. Мы многим обязаны тебе, сестра. Тебя можно сравнить с героями прошлого. Твой ум и доблесть – мужские. Я мечтаю, чтобы ты научила моих с Нуркыз детей хитростям воина… Вставай, сестра, вставай – нас ждет тяжелый бой! Вставай, заклинаю Аллахом. – он теребил меховую шапку пальцами. Аят обтер ею лицо и встал.
– Все, быстрее выходите. Нуркыз, забирай детей. Мария – останься.
– Мы уходим. Из-за подлых неверных мы не сможем соблюсти семь дней после никяха. Но пусть Аллах простит нас. И пусть наши жены не обижаются. – сказал Аят.
Они попрощались с плачущими супругами и вышли.
Рыдающая Нуркыз поцеловала влажный лоб Эрис.
– Кто будет смотреть за моим Аятом там, на войне? Сестра, не смей уходить… Ты нужна нам… Не смей, ты должна подарить свою любовь и красоту тому, кто заслуживает тебя. Должна родить детей. Я молюсь за тебя, родная… – Айгюль вытирала слезы и сжимала руку Эрис, потеряв дар речи. Нуркыз вышла, забрав детей.
– Караульный! Не впускать никого! – приказала Амина ана человеку на улице.
Они повернули Эрис на бок. Они сняли окровавленную накидку Тарроса. Мама с трудом отлепила промокшую рубаху. Она открыла ее спину и вскрикнула, закрыв рот обеими руками.
– Ой-ой, Аллах… Ой-ой, Аллах… – запричитала она.
– Тихо. – Мария посмотрела на раны. Они еще кровоточили. – Их уже обработали. Смотрите – мазь. И голова… – она открыла ее волосы. – Замотана. Ее ударили по голове. – Мария молча начала рвать чистую ткань на бинты.
– Кто помог ей? – спросила Айгюль.
– Не знаю… Замотаем покрепче. Обрабатывать не нужно. Кровь уже почти не идет. Ее надо напоить горячим и сладким. – сказала девушка. – Видимо, она потеряла много крови. Пульс почти не прослушивается.
– Сейчас! Я все приготовлю! – Фатима засуетилась. – Моя сестренка встанет на ноги уже завтра, Иншааллах. – приговаривала она, успокаивая себя.
– Я помогу, хатун. – сказала Айгюль, вставая.
Малик построил бойцов. Они на конях отправились к границе. Бей оставил полтину у аула, чтобы стерегли.
– Вперед, воины Аллаха! Мои джундуллахи! Мои степные орлы! Сегодня наша стая пойдет на шакалов! Мы налетим на них и разорвем на куски! Мы уничтожим произвол на этих землях! Мы установим справедливый закон Создателя! Мы сотрем тиранию и зло! Мы отомстим за преступно убитых. Аллах – с нами! Кто желает пасть мучеником – вперед, за мной! Кто хочет к своей любимой супруге, пусть возвращается домой! – крикнул он.
– Аллаху акбар! – троекратно разорвало голодную степь.
Воины быстро неслись на легких конях, подобно ястребам. На скакунов были надеты толстые войлочные попоны. У всех было по нескольку луков, полные колчаны, топоры, длинные копья и легкие дротики. Были и страшные оружия – огромные секиры, булавы с шипами и без.
В это время тяжелые лачины шли на своих конях. Они были облачены в сталь. Франки поверх амуниции надели накидки. Православные остались в бордовой форме Никеи. Тамплиеры пели латинское «Domine» и французское "Saracinier".
Тюрки подошли к границе.
Арслан подтянул своих.
– Как сестричка? – с волнением спросил он.
– Слава Аллаху, держится. Но пока не очнулась. – ответил Малик, огорчив медведя. – На, сегодня знамя Баяты не в руках Дины. – Арслан, плача, взял то, что обычно несла Эрис:
– Верная сестричка осталась с нами. Если бы она ушла тогда, она бы уже стала висак башы… У нее были бы гулямы и своя палатка с шетнадцатью стойками и одной пикой.
– Наша сестричка одна такая. О, Аллах, дай ей шифа.
– Амин.
– Гёш! Гёш! Гёш! – боевые кличи неслись над землей.
– Ур! Ур! Ур!
Половцы со свистом пересекли границу. От топота их коней дрожала земля.
Они увидели врага. Их сталь блестела на заходящем солнце.
Они остановились.
Греки остановились тоже.
Малик поскакал вперед.
Таррос поскакал ему навстречу. Он поднял меч и дал знак лучникам. Греки обстреливали тюрков.
Малик приказал своим разить врага. Они начали обстреливать непрерывно. Черное облако полетело на солдат Белокомы. Тюрки, закрываясь маленькими щитами, начали лавировать. Они не стояли на месте – разделившись на части, они окружали тяжелых конников.
Малик и Таррос скрестили оружие. Они начали бой. Таррос бы в гневе – его Эрис сбежала к дикарям. Он хотел уничтожить бея.
Малик яростно атаковал – его сына посмел украсть этот пёс.
