Над городом притесняемых греков разлились будоражащие звуки. Люди взволнованно выглядывали из окон в сторону башен крепости. Они со страхом ожидали диких кочевников, потомков бесжалостного Аттилы, о котором рассказывали предки. Но этот бей пришел с законом Создателя. И он отправил глашатаев, чтобы собрать народ на площади.
Маулен Азизулы уже ночью был в Никее. Он ждал утра, наводя справки у караульных о том, где можно найти Алексиса Каллергиса. Его воспаленное сознание предположило много разных вещей. Он мучался мыслью о том, что сделал Таррос Дине. Видел ли он её, говорил ли с ней… Почему диоикитис убил Гавриила. Почему Дина так безалаберно относится к своей жизни… Вопросы терзали его, пока он был в одиноком пути. Они не оставили его в покое и после, не дав отдохнуть.
Утром Маулен нашел Алексиса, который все свое время проводил за отдаленным руководством восстаний на Крите.
– Венецианский купец? Что ты тут делаешь? – спросил он, увидев Альвизе с серьезным и решительным выражением лица.
– Я пришел к тебе не как купец. Я пришел, чтобы узнать правду. – сказал он выходившему из своего скромного дома Алексису.
– Кто ты? Ты ведь далеко не из Венеции.
– Я и не купец вовсе. Правда за правду, Каллергис.
– А я обязан тебе отвечать?
– Ты обязан следовать правому делу. Даже если оно касается твоих родственников. – сурово произнес Маулен.
– Я понял, о ком ты… – он ухмыльнулся. – Что еще натворил мой кузен?
– Он вовсе не диоикитис, Алексис.
– А кто ж еще?
– Он – тамплиер. Агент магистра Армана Перигорского.
– О, Господи… Глупец… Какой же он все-таки глупый дурак! – Алексис сел на камень и взялся за голову. – Мой отец сразу невзлюбил его. Он сказал, что Таррос убийца и тиран, даже не соизволив пожать ему руку. Мне стало жаль кузена…
– Не жалейте его. Он, по приказу ордена, разжег войну двух государств.
– Ты – шутишь?
– Сейчас на границе идет жестокая война. Орден хочет, чтобы православных греков уничтожили монголы. Но сначала вас надо поссорить с соседями. С нами.
– Ты – сарацин?
– Да. Я Маулен. Сын Азиз бея. Брат Малика. Мы охраняем границы. Но я служу у султана. А мой брат – свободный. Таррос враждует с ним. Мой брат не будет терпеть. Он собрал войско. Когда я уходил, они собирались на войну.
– Проклятье… Где бы ни появился Таррос, везде будет смута. Да у него ж дар! – досадно рассмеялся он.
– Ты должен помочь мне. Я направляюсь к вашему василиусу. Я все расскажу ему. Но он может мне не поверить. У него есть письмо магистра. Этого мало.
– Что ты хочешь от меня? – он с недоверием посмотрел на Маулена.
– Ты должен будешь раскрыть его личность перед Дукой. Только ты на самом деле знаешь, кто он и откуда.
– Нет. Я не пойду на это. И не проси. – категорично произнес Алексис.
– Я рассказал все, как есть. Почему ты не хочешь помогать мне?! Государствам? Дело идет о сотнях и сотнях тысяч мирных людей!
– Маулен. Я – единственный живой родственник Тарроса. Вся его жизнь – трагедия. Ты мог бы поступить так со своим братом, ответь?
Маулен на секунду задумался.
– Если речь идет о великом деле – то, да. Пожалуй, да.
– А я – нет. Я пошел. Приятно было поговорить. – он встал и ринулся к дороге.
– Стой! – он схватил его за руку. Алексис хмуро прожег его синевой глаз. – Та девушка… Назови ее имя. Опиши мне её. – взгляд Маулена был отчаянный.
– Какая еще девушка?
– Расскажи… Тарроса любила одна критянка. Ты же сам говорил.
– Ты подслушивал?! Вот гад.
– Как ее звали?
Ответь.
Прошу…
– Она давно умерла. Не тревожь ее души.
– А если я скажу тебе, что она – жива?
– Ты в своем уме? Ее похоронили. Это единственный человек, кем дорожил мой кузен. Ему, похоже, никто не был нужен. Кроме неё. Но Бог распорядился иначе.
Маулен разнервничался. Он покраснел. Его вены на лбу и висках набухли.
– Как ее звали? Она умела сражаться?
– Она была прекрасный воином. Настоящим знатоком своего дела. Ее молча слушались мужчины. – он улыбнулся, явно вспоминая ее. – Она никогда не смеялась… Знаешь, когда я приходил к ее отряду раз в месяц, не преставал поражаться – как такая юная красавица могла полюбить такого… – он замялся, потом продолжил. – Видавшего виды волка. Моему кузену повезло в жизни. – он нахмурился. – Но проклятая война и законы идиотов разлучили их. Я помню ее печальные зеленые глаза. Ее звали Эрис.
Маулен покачал головой и попятился назад.
– Что с тобой?
– Спасибо. Я пошел.
Он уходил, ускоряя шаг.
– Стой! Она – жива?!
Маулен не ответил ни слова. Он бежал. Он выплескивал больную ревность в резких движениях своего тела. Его глаза колол ледяной ветер. Они заслезились.
