Он остановился. Таррос лежал на боку, на земле, закрыв лицо связанными руками. Эрис не смотрела на них. Не слушала. Она отстраненно разглядывала усеянное телами поле боя.
– Забирай его, Арслан! – Малик плюнул на Тарроса. – Сестренка! Исполняй приказ! Да прибудет с вами Аллах!
Эрис кивнула.
– Дар Амони Аллах бошед.
Арслан помог ему. Эрис двинулась в путь.
Таррос слышал, как быстро Эрис разговаривает на тюркском. Он косился на неё, на солдат, на их манеру поведения Эрис шла впереди, за ней Арслан. Он держал Тарроса на веревке. Под греком была лошадь, которой на дистанции управлял Арслан. Лицо командира кровоточило. Сейчас он приедет туда, где неделю назад был хозяином.
– Мы поедем через город. – приказала Эрис.
Они приближались к воротам.
– Спустите его с лошади! Сейчас на тебя с небес будут смотреть Каннареджо!!!
Воины исполнили приказ. Дина зло взглянула в его спрятанный взор. Она почувствовала нервный холодный ток. Он больно бегал по ее телу.
Эрис взяла конец веревки и привязала к Йылдырыму.
Она погнала Йылдырыма. Избитый, связанный Таррос был вынужден бежать за ней. Жестокие но справедливые тюрки гремели в барабаны и свистели. Они улюлюкали и подъяривали воинственными выкриками. Народ выглядывал из окон. Дети и взрослые останавливались и смотрели на угрожающего вида молодую воительницу и вчерашнего командира, одно имя которого вселяло в них ужас.
Она провела его через весь город на потеху народу. Простолюдины начали кидать в него снегом и грязью. Некоторые кидали камнями и навозом.
Эрис: “Возмездие. Всеобщая радость, приносящая мне столько гнойной боли.”
О чем думал он?
Он думал о том, что Господь дал победу тому, кто ее заслужил. Он думал о том, что этот мир – пустой звук, и он не стоит и гроша. Он думал о том, что Эрис имеет право на него обижаться. Он мечтал поскорее умереть и не видеть этого позора.
Его ввели в крепость под победные крики солдат. Эрис направилась в темницу. На его руки надели кандалы. Она лично проконтролировала то, как Аят сажает его под замок. Эрис больше не взглянула на него.
Маулен мчался в стойбище. Он думал о всем, что выяснил. Но это не уменьшило его страсть. Его разозлили слова Алексиса. В душе он, как мужчина, из-за своей ревности начал испытывать к Эрис меньшее уважение. Но любить он ее не перестал.
Малика под плач освобожденных из-под стражи родных и детей, увели служащие султана. Он не сопротивлялся. Бей был спокоен. Он верил, что все обойдется.
Эрис не могла спокойно спать. На ее душе была сквозная рана. Дыра, через которую продувал ледяной ветер. Она не могла найти себе места, крутясь на кровати в одной из темных неуютных комнат крепости.
Она встала и начала молиться. Она обращалась к Аллаху. К Господу. К Богу. К Всевышнему Создателю. Да как Его не называй – на любых языках мира, суть Творца от этого не поменяется.
Эрис плакала. Почему-то её месть не успокоила ее и не удовлетворила. Почему-то она не была довольна собой и сегодняшним днем. Эрис предполагала – что бы случилось, убей она Тарроса?
А было бы то же самое. Опустошение души. Боль и страдание.
Эрис оделась и спустилась вниз.
Таррос лежал, свернувшись на соломе. В холодной и абсолютно пустой темнице. Во тьме он слышал писк и возню крыс. Его тело и раны болели. Рука кое-как перестала кровоточить. Кандалы терли и холодили запястья. Болела его душа. Он насмехался над собой – одиночка по жизни сидит в огромной тюрьме без заключенных в соседних камерах. Видимо, это такая судьба. Его личная карма.
Он услышал шаги в коридоре. И тихий голос Эрис, который приказал стражникам уйти. Наконец его смерть близка.
Она шла во тьме. Она не боялась этого ужасного места, из которого византийские солдаты регулярно выволакивали палками с железными крюками многочисленные трупы осужденных. Забитых до смерти или умерших от болезней и голода. За это таких работяг называли сволочами.
Ее шаги приближались. Эрис зажгла огнивом один из висящих факелов.
Она подходила к его камере. Таррос сел. Он напрягся, ожидая увидеть её.
Эрис чувствовала, что сейчас останется со своим давнишним страхом наедине. Один на один.
Таррос подошел к ржавой решетке. Она остановилась. Ее отсутствующий голос звучал, больно разя его сердце.
