Она резким движением разрезала воздух между Тарросом и его связанными руками. Эрис подтянула его наручники к решетке, повернув оружие и закрепив его на железных прутьях. Она ударила по застрявшей сабле ногой. Прикованный Таррос упал на пол. От трения его лицо обожгло. Он рухнул на колени.
– Истинная Вера открыла мне глаза.
Я – больше не мятежный дух, я люблю только Аллаха и только ради Аллаха. Теперь я та, у которой есть одна цель в жизни – священная справедливая война. Мы вместе уничтожаем орды насильников и тиранов.
Таких, как ты.
Я сама раз и навсегда уничтожу тебя. И теперь я не успокоюсь, пока не выпью твою кровь: горячую, дурманящую – кровь, которая поддерживает в тебе жизнь.
– Убей меня прошу, умоляю… Позволь принять смерть только от твоей руки. – сказал он, не смотрев на Эрис.
– Смерть? – Эрис зло ухмыльнулась.
– Не-е-ет. Смерть – это побег от ответственности. Миг – и боль закончится. Да – грешники мучаются на том свете… Но такой, как ты должен сначала сполна расплатиться здесь.
А пока что я не имею права нарушить планы своего командира. Я не подведу Малика.
Эрис села на пол. Она ключом открыла его кандалы и вытащила свой меч. – Мы, истинные сарацины, не будем унижать из удовольствия. Господь всё видит.
Она резко встала и ушла. Он не поднялся. Таррос смотрел на то, как его единственная мечта, единственная сердечная привязанность, которую он испытывает в этой жизни, удаляется.
Таррос схватился за решетку.
– Эрис. Эрис, умоляю, Эрис!
Эрис…
Таррос начал горько рыдать. Он остался в этой гнетущей тьме раздумывать над ее словами. Ему было жаль, что время не вернешь назад. Туда, где он увидел ее впервые. Он бы исправил всё. Но такие роковые ошибки невозможно исправить.
Маулен прибыл в Баяты. Его мать сокрушалась в рыданиях. Она не хотела потерять четвертого сына. Она не хотела, чтобы её сын был представлен, как враг государства. Маулен успокаивал мать, как мог. Он смотрел на своих племянников и думал о том, что с ними будет дальше. Фатима плакала и умоляла его помочь Малику.
Настал второй день. Завтра нужно было отправиться в Конью. Эрис стала совсем хмурой. Ей не хотелось, чтобы войны подозревали ее в чем-либо. Она старалась быть каменной. Стальной и бесчувственной воительницей, не имеющей права на проявление эмоций.
Маулен приехал в крепость. Он искал Эрис повсюду. Узнав, что она на полигоне, Альвизе Гварди пошел к ней.
Он видел, как она оттачивает свои навыки. Он смотрел на движения, которые отрабатывались всю жизнь. Эрис сама себе делала перевязки и не обращала на боль внимания. Эта боль сделала ее раздраженной. Маулен видел в её глазах страдания другие – душевные.
– Эрис! – крикнул он. Меч вывалился из её руки. Она повернулась в его сторону.
Он подбежал к ней.
– Почему ты позволил себе назвать меня этим именем? – ее горящий взор прожигал Маулена.
– Мы долго не виделись. – сказал он.
– Была б моя воля – не видела бы тебя никогда.
– Я скучал по тебе.
– Не разговаривай со мной так, Маулен бей Азизуълы. Клянусь, я убью тебя и твой брат знает об этом!
– Тебя зовут Эрис. Ты с Крита. Ты служила в армии Тарроса. Ты – его солдат. Да?
Лицо Эрис поменялось. Она смотрела на гада, расковырявшего навозную кучу. Она ненавидела его.
– Какое тебе дело, кто я и откуда? Это не в твоей компетенции.
– В моей. Мы должны знать все обо всем.
– Чего тебе надо от меня, животное?
– Не фамильярничай. Малик сделал тебя человеком.
– А что, до этого я была свиньей? – она хотела прикончить наглого высокомерного хама.
– Ты должна ему и мне. Ты не забыла?
– Если ты помогал мне вылечиться ради того, чтобы потом тыкать в нос долгом, то грош тебе цена. А Малику я отдала его долг сполна.
– Знаю, знаю. Ты пошла за моим племянником. Но если бы не я и твой отряд, тебя и его просто бы убили. Хотя нет, у тебя ведь был властный покровитель. И он порешил собственного хозяина за что-то. Да? – его голос звучал цинично. Взор был едкий. Им руководила ревность.
– Заткнись. – Эрис отвернулась. Последние события совсем ослабили её. Она потеряла баланс внутри себя. – Ты – редкостная тварь. Таких еще поискать надо. Гадкая мразь. Сволочь. Ублюдок и подонок.
