– Это – Ислам. Цифра один. Аллах Един. Единобожие и прямой путь. Смотри, Таррос. – он провел пальцем по цифре снизу вверх. – Потом религия Христианства – Троица. – он развернул фигуру. Получилось ровно три разворота – длина которых уменьшалась к краю. Бумага имела складки. Он провел пальцем по ним. Затем мужчина из сна начал отрывать бумагу по этим сгибам и произнес – Это – твое место назначения. – он положил все три разорванных слоистых стопочки на землю. Он взял два из них, складки которого символизировали триединое Христианство, выложил слово из заглавных букв на латинице – «HELL». Таррос пришел в ужас. Мужчина сказал.
– Hell – ты знаешь, что это переводится, как Жестокий огонь.
Затем он взял оставшуюся часть в форме цифры один.
– Почему твое место назначения – жестокий огонь? – он развернул целую заготовку. – Из-за твоего слепого поклонения этому, а не Создателю. – в руках у мужчины был крест. Он поднял его и продемонстрировал – ровный и четкий крест, с симметричными линиями от сгибов.
Лицо Тарроса сокрушилось от увиденного. Он был ошарашен. Удивлен. Напуган.
– Аллах наставляет на праведный путь всех, кого пожелает, Таррос. Но ты должен сам выбрать свой путь. Если ты захочешь сам, Аллах простит тебя. – мужчина выложил на земле из латинского слова арабской вязью «Ан-Нар». – То же самое на языке последнего из вереницы пророков. Огонь. Это знамение. И тебе. И православным. – он выложил слово «Ад» на кириллице. С положенными зарубками на буквах с верхнего левого угла. Осталась полоска. Мужчина приложил ее к кресту – получился символ Православия с косой перекладиной.
Мужчина растворился, оставив на земле крест и выложенное слово.
Таррос проснулся в поту. Было уже раннее утро. К нему подошли солдаты Кокжал.
Эрис приказала своим ребятам переодеть Тарроса в форму тюрка. Его связали и вывели на площадку. Эрис была на Йылдырыме. Она уже завязала лицо. Под её доспехами была тюркская женская форма – два длинных платья. Верхнее, приталенное было из расшитого бирюзового бархата. Она будет представлена перед правителями. Эрис мысленно готовилась к суду. Она продумывала ответы на предполагаемые вопросы. В основном, касающиеся службы. Эрис думала, что все пройдет без лишних переживаний и стресса. Что она ответит на то, откуда Таррос и – всё. Маулен уехал еще вчера. Он не сказал ей больше ни слова.
Дархан был в ужасе от всего, что произошло за последнее время. Загнанный в угол, он отправился в нукерскую ставку. Его приняли, как нужного и осведомленного человека. Но никакого уважения он не получил. Дархан оказался в таком же положении, как и все те, кто продал свои души дьяволу – ты получаешь все, что хочешь. Но ты – тот, об которого вытирают ноги. С которым говорят так, как вздумается, не проявляя человеческого отношения. Ими помыкают. Оказавшимися в рабском положении, потакают. Им приказывают, они исполняют. И назад дороги нет. Это все – плата за лицемерие и алчность.
Эрис шла через леса. С ней были Арслан, Тюркют и оставшиеся в живых войны Кокжал – Атабек, Атсыз, Таштемир, Туран, Герей и Ирбис.
Они шли непрерывным путем. Было довольно-таки холодно. Эрис, как обычно, не жалела себя. Но, видя, что парни проголодались за день, приказала сделать привал.
Таррос смотрел на Эрис, теперь уже на Дину искоса – боясь что кто-нибудь заметит. Он глядел на то, как годы изменили ее. Внешне она ничуть не поменялась, только расцвела, повзрослела и, кажется, стала еще красивее, в отличие от него самого.
Таррос только сейчас начал понимать, что его самоуверенная молодось прошла, не делая ни малейшей передышки. Он смотрел на Дину и его мысли и воспоминания проносились одна за другой.
Он заметил, что на ее лице появилось необъяснимое свечение. Ей очень шел платок, платье и доспехи мусульман. В ее образе появились уверенность в себе и стать. Уже не было той девочки, которая когда-то боялась совершить оплошность. Ее глаза больше не горели огнем желания кому-нибудь что-либо доказать. Было видно, что она приобрела жизненный опыт и мудрость. Но как ему показалось, девушка стала более суровой. Кто знал, сколько всего она пережила за это время…
Он не хотел даже думать о том, как ей становится больно при его виде. В грудь Тарроса вгрызалась совесть.
Теперь она была похоже на грозную волчицу в своей дикой на вид, но дисциплинированной стае. Его сердце не могло не восхищаться этим. Он понял, что даже поменяв окружение, попав рабыней на новые чужие земли, несмотря ни на что, она сумела завоевать доверие и уважение теперь уже тюрков. Эти воины, которых боялись все, относились к Дине с уважением и кротостью. Они безоговорочно слушались ее команды и опускали пред ней взоры. Таррос не переставал удивляться силе ее духа.
Она командовала этими хмурыми бородатыми тюрками еще четче, чем юными мучениками. Было невозможно не восхититься этим. Само то, что все это время Эрис жила на свете, было для Тарроса чудом. И то, что она здесь, на чужбине, на поле боя, для него было просто невероятно.
