Эрис присела на головню за чей-то юртой. Дина по жизни наблюдала, как кочевые мусульмане относятся к своим женам, какое между ними согласие, взаимоуважение и благополучие. Ей эта черта особенно нравилась. Она сидела у арыка около границы стойбища, глядела то на шумных ребят, играющих неподалеку, то на коня по ту сторону воды, в одиночестве щиплющего прошлогоднюю траву и разгоняющего назойливых проснувшихся мух своим красным длинным хвостом.
Эрис боялась посмотреть на кулон. Она теребила его пальцами в кармане.
– Эй, Абла, что сидишь тут одна, айда сегодня ужинать к нам! – раздумия нарушил Арслан альп, дружелюбно предложивший отобедать. Он обмывал кусок свежеразделанного барана в искрящейся ледяной воде.
– У Малик бея дочь родилась. – вполголоса поведала Эрис.
– Ох! Надо поздравить! – он засуетился. – Давай вставай, иди к нам.
– Джазакаллоху хайр, брат, за приглашение. Не стоит, я буду у себя. Брат, не хочу создавать хлопоты сестре Айгюль – пожалей и ты ее, у вас три маленьких птенчика, ей трудно. – Дина сочувствоала Айгюль, особенно когда ее дети, собравшиеся вокруг матери подобно голодным птенцам, требовали что-либо от нее. А Айгюль, добрая душа, только качала головой, не повышая голоса, выполняя их просьбы.
– И ничего не трудно, что она, женщина делает? Слушает мужа и войдет в рай, не то, что мы, мужья. – сетовал он, качая своей огромной головой, от чего его волосы заплясали.
– Эй, гардаш мой, гардашум, не так это просто, как вам кажется – следить за очагом. Женщина служит вам и днем, и ночью. Не спит у колыбели, не ест вдоволь, жертвуя свою долю мужу и детям. И за киизом следит, и за хозяйством, и за мужем, и за детьми, и мастерить успевает. Она тоже устает. А ты зайдешь к себе в шатер после долгого дня и начнешь командовать! – Дина начала повышать голос – А она, вместо того, чтобы отдохнуть, тебе и кричащим детям прислуживать начинает. А бывает, не здоровится. Под сердцем твоего ребенка носит. – теперь ее голос наоборот, зазвучал мягче. – Вдвойне тяжело жене. А она – все так же покорна. И любит тебя, неблагодарного, ворчливого крикуна.
– СубханАллах, сестренка! Как всегда, в цель попала словами своими, аж совесть слышу, уже зазывает. – в глазах воина промелькнуло сочувствие.
– Давай, иди, помоги моей сестре, и не срывайся на слабой жене за усталость дня, давай, поторопись, брат мой. – убедила его Дина.
Арслан альп удалился, и она вновь осталась сидеть в одиночестве.
Она услышала барабаны тревоги. Душа её вздрогнула. Эрис бегом направилась к главному проходу.
К ней приближались войны с постов. Через лошадь одного был перекинут человек. Ноги ее отнялись. Судя по его беспомощной позе – он был мертв.
– Абла! Абла! – закричал солдат. – Малик бея! Зови его скорей!
– Что случилось? – Эрис дикими глазами смотрела на всполошившихся войнов.
– Маулен бей! – с сокрушившимся лицом прокричал воин.
– О, Господи… – глаза бедной Эрис наполнились ужасом. Она на мгновенье окаменела. Но потом на ватных ногах побежала к своему шатру.
– Малик бей. – Дина позвала его. И её выражение лица и голос заставили его мигом встать и выйти к ней.
– Что произошло?
Эрис не могла больше держаться. Она просто сказала имя его братишки, еле выдавив из себя. Горло ее свело.
Лицо Малика задергалось в плаче. Эрис побежала к солдатам. Малик последовал за ней.
Они вывернули на дорогу. Войны уже положили его на носилки. Вокруг начал толпиться народ.
– Маулен! Лев мой! Брат мой! – взревел вождь и кинулся к его телу.
Он начал трогать его посиневшее лицо. Он открыл его шею и увидел ужасные следы. Бей сокрушился в плаче. Он поднял голову Маулена и прижал к себе. Эрис без сил упала на колени рядом с ними. Она не могла не рыдать. Самое ужасное для неё было то, что расстались они не самым лучшим образом. И теперь горько жалела об этом. А ведь можно было попрощаться по-хорошему. Это были её ядовитые мысли, и совесть начала рвать ее душу на части.
Плач и всхлипывания Малик бея больно резали её ножом. Воевода для воина подобен отцу. Подобен фундаменту и опоре. Когда Эрис увидела его в таком состоянии, она почувствовала себя никем.
Эрис смотрела на Маулена и говорила про себя.
– Маулен… Твоя душа уже вернулась с небес? Ты поздоровался с Аллахом? А я здороваюсь с тобой… Прости меня, милый человек… Прости, добрый друг… Ведь это ты спас мою честь и жизнь.
Я не обижаюсь на тебя за поступки. Я вообще не обиделась на тебя, Маулен. И ты прости меня. Не держи на меня зла, прошу тебя. Аллах поженит тебя в Раю на достойнейшей из этого мира. На такой же, как ты – невинной и доброй девушке. Прости меня за всё, Маулен бей. Прости, честный и благородный Маулен… – тихо говорила Эрис, чувствуя рядом его душу. – Бесстрашный воин, борящийся за правду, какой бы горькой она ни была. Ты не умер. Ты перешел в вечную жизнь, оставив этот грешный мир. Я завидую тебе по-хорошему, Маулен. Прости меня… – она спрятала лицо, качаясь в ступоре. Она плакала вместе с воеводой. Только плакала она немо, лишь изредка всхлипывая.
