– Ты сделаешь дело. Важное дело. Аскетичный знаток Евангелия и грозный орденоносец. Жестокий храмовник и отвратительный интриган. Отправляйся в окрестности Грузии. Найди там одного отступника – Дардына Дотагод-Чачбу. Сейчас его княжество образует Эристоват Цхухуми в составе Западной Грузии на правах мтаварства. Сама Тамара дала его отцу самтавро – самовласть. Теперь её дочь – моя теща, кусает локти. – он, запрокинув голову рассмеялся так, что его щетинистый кадык заплясал. Потом резко и хмуро продолжил. – Пусть платит за предательство. Приведи мне его самого и его солдат. Ведь ты – прославленный полководец и оратор. Вместе убедите как можно больше грузинских князей идти за вами. Убеди Воинов Христа. – его приподнятое настроение вызывало одинокие приступы смеха. Все же, нервозность выдавала себя. – Что? – Гияс-ад-Дин сурово пронзил глазами Тарроса, изумленного его истеричным поведением. – Что так смотришь на меня? Отдашь долг перед теми, кого убил. Благодаря твоим действиям сюда придут защитники их жен и детей. – заявил он. – И берегись вездесущих монгольских агентов. Поймут – убьют. И тебя, и Дар-ад-Дина.
– Я готов, султан. – Таррос покачал головой. – Назови крайний срок. Надеюсь, пока у меня есть время. Отсрочка. Нужно уладить одно дело.
– Какое еще? – голос его прозвучал скептично. Холодная зала отдавала эхом пустоты, которая отскакивала от мраморного пола. Её желто-золотые стены вибрировали от их речи. И только огромный ковер поглощал звон.
– Личное.
– Ясно. Я понимаю тебя. – он загадочно улыбнулся. – Тебе можно только позавидовать. – он оценивал Тарроса глазами. Султан вытянул губы и прищурился. – И как ты сумел подчинить сердце такой женщины… Впрочем…
Таррос нахмурился. Его врожденная ревность, сидевшая на своем законном троне на видном месте в душе, начала скрыто возмущаться. Все из-за некоей досады, промелькнувшей в черноте хамского взгляда Гияс-ад-Дина.
– Кокжал – греческая рабыня. Кстати, моего первенца родила красивая, умная и добрая эллинка. – он искал точки пересечения с Тарросом. – Но сейчас речь не обо мне. Твоя любимая пришла в этот бренный мир лидером. Я понял, что она в тебе нашла, Таррос.
Я делю людей на два типа – лидеры и плебеи. Холопы, рабы, рабочая сила. Те, которыми пользуются. И за счет них мы – лидеры, приходим и остаемся у власти. Мы – хозяева, стоим во главе. Нас боятся и уважают. Нас любят и слушаются. За нами идут и нам подражают. Пред нами в страхе почтительно склоняют головы.
Твоя рабыня может быть и родилась в бараке глухого волчьего края А ты – может быть ты и родился в казарме. Или в рыбацкой лодке – неважно. Твоё качество хозяина – врожденное. Оно дано Богом. И ваши качества лидеров делают вас такими похожими, хотя вы и разные люди. Возникает непреодолимое притяжение… Это естественный отбор.
И ты знаешь, бесхарактерный плебей может родиться и во дворце. А хозяин может притворяться плебеем. Может убивать, рвать, обманывать, в крайнем случае – плакать и истерить, лишь бы добиться своего. – он явно увлекся. Последние события угнетали чувствительного Гияс-ад-Дина. Напряжение нарастало. Визирь, слушая монолог, точно приобщал себя к хозяевам, принижая достоинства султана, рожденного во дворце.
– Да ладно, я шучу. Не кипятись. Лети к своей любимой и вымаливай прощение. Потом – ко мне. Ты должен привести абхазские и грузинские войска к началу лета. Ясно?
– Да. Мир тебе, султан. – хмуро произнес Таррос.
– И тебе. – доброжелательно ответил султан.
Таррос вышел.
– Не, ну вот наглец! Со мной – и на ты. – он улыбался, явно симпатизируя Тарросу-Аббасу.
Визирь лишь молча плевался ядом.
Эрис и Малик бей решили разгромить небольшую ставку монголов в лесу. Они приблизились к Баяты, совсем потеряв страх.
Мама Амина была в трауре после гибели Маулена. Эрис чувствовала долю своей вины. Девушка не знала, что Тарроса спас Малик. Это была военная тайна, в которую воительницу не посвятили по личным соображениям, а не служебным.
Эрис прощалась с Фатимой и ее маленькой дочкой. Девушка обнимала беззащитный теплый кулёк и с закрытыми глазами вдыхала сладкий аромат спящего ребенка. Затем распрощавшись с женщинами, Дина ушла к себе. Она готовилась к выходу.
Эрис надела свои платья и доспехи из толстой красно-коричневой бычьей кожи. Она обмотала голову и шею черным тянущимся шарфом, оставив лицо открытым. Сверху прикрепила небольшой серый платок, пустив концы свободными. Она не надела воинскую шапку. Эрис закрепила пояс и саблю, застегнув широкий пояс старшины. Она перекинула через плечо лук и взяла колчан и щит, надев его на нарукавник. Девушка вытащила из-под подушки ту самую нежную подвеску из белого золота. В ярком весеннем солнце, пробившемся к ней в шатер через открытый шанырак, граненый кулон испускал радужные лучи-блики на стены юрты. Эрис боялась молиться за неверного Тарроса, боялась думать о том, жив он или мертв. Отправили ли его в Венецию к новому Дожу, или он всё-еще в Никее. А может быть, он уже доплыл? Хотя нет, рановато. Значит, он еще жив…
