Лицо Эрис было открытым. На такую красоту невозможно было не заглядеться.
– Иди, зови Тюркюта. – попросил бей у Ирбиса. Тот с радостью побежал за ним.
– Сестренка. Пошли. Я поведу тебя и отдам Аббасу. Идите к моему шатру.
Эрис шла медленно и красиво. Беркут вручил ей маленьких букетик скромных степных цветов.
И она увидела впереди своего любимого человека. Он стоял впереди живого коридора. Такой статный и красивый.
Они уже приближались, а Таррос не верил в свое счастье. Эти неописуемые мгновенья…
Шаг за шагом…
– Отдаю ее тебе, брат. Бойся Аллаха. Не будь притеснителем. Люби и заботься о ней. Что ешь, что одеваешь, во всем ее доля – половина. Береги её. – сказал Малик, еле сдерживая слезы. Аят смеялся, смотря на грустные взгляды своих холостых сослуживцев, которые с завистью в сердцах пялились на пришельца.
– Пойдем. – его взор был преисполнен благоговения. Таррос взял ее руку. Их пальцы сплелись.
Теперь они шли вместе, и люди приветствовали их. Такова свадьба кочевников – радушного и открытого народа.
В юрте господина уже сидело духовенство. Они поприветствовали жениха и невесту и усадили их. Пару формальностей о калыме – Малик указал Тарросу молча кивать головой.
Эрис не смотрела ни на кого.
Мулла начал читать хутбу, спросив имена их родителей. Потом им дали выпить воды из общей чаши.
Они стали законными супругами.
Шейх еще читал дуъа. Он сказал:
– Аминь.
– Аминь. – послышалось умиротворенным хором. Дина не могла поднять голову и взглянуть ни на Аббаса, ни на окружающих.
Неужели они дожили, добрались до этого дня, где сочетались воедино, под словом Аллаха? Ей было необходимо научиться принимать новую реальность, новую себя – где нет больше одиночки Дины, где нужно научиться жить под крылом супруга, стараясь не перечить и не огорчать его.
Её ощущения были необыкновенные – как будто она отпустила свою старую себя. Или вышла из уютного закрывающего ее от лишних глаз кокона. И эта счастливая метаморфоза была немного болезненной. Сейчас ей нужно прийти в себя, как бабочке, вышедшей впервые на свет.
Её сердце билось в волнении и предвкушении новой долгожданной жизни. Эрис осторожно подняла свои ресницы и кротко взглянула на сидящего справа от нее Тарроса. Он был преисполнен серьезности и воодушевления. Его взор был направлен на шейха. Тот давал последние напутствия жениху. Слушая переводы Тюркюта, Аббас почтенно кивал головой, с неописуемым искренним выражением очей.
Вдруг он перевел взгляд на свою любимую Эрис, поймав ее глаза на себе. Ей стало стыдно. Она хотела бы потупить взор, но не смогла – необходимо было начинать привыкать, что с сегодняшнего дня он является её законным мужем, имеющим свои права и обязанности. Ее взгляд стал более уверенным. Дине было боязно вступать в новую жизнь после всего, что произошло раньше. Но любовь была выше остальных чувств. Доверившись новому Тарросу, который отныне находился в лоне Ислама, Эрис стало невероятно легко и спокойно на душе.
Аббас не смел говорить ни слова, пока говорил шейх. Каждую фразу, сказанную ученым, он пропускал через свое сердце, гравируя навсегда речь на душе. Он больше не хотел ни в чём обидеть теперь уже свою, маленькую Эрис-Дину, ведь само то, что она простила его, казалось Тарросу чудом. А когда он мельком подумал, что Дина приняла его со всем тем, что у него за спиной, его посетила эйфория счастья. Он ощутил себя любимым и желанным мужчиной.
Все было закончено и люди повставали с мест. Малик начал настаивать на пире. Таррос ответил:
– Брат. Нам пора. – он вызвал грусть собравшихся. Пир будет без молодоженов. Проклятые лазутчики отравляли счастье своим присутствием.
– Аббас! Ты помни мои слова. Я не буду повторять!! – пригрозил Арслан. Таррос посмотрел на него с уважением, не желая перечить человеку, который столько лет был для Дины сродне кровному брату. Он что-то говорил и Тюркют переводил, но Таррос лишь качал головой, ничего не соображая от блаженного предвкушения семейной жизни. Закончив свой дерзкий монолог, лицо Арслан альпа скривилось в гримасе плача, и из его глаз полились слезы радости и грусти одновременно.
– Ах, мой лев, поздравляю, родной мой. – он обнял Тарроса так крепко, что его спина захрустела. – Лев мой, береги нашу добрую доблестную сестру, сделай ее всегда грустное лицо счастливым! – говоря это, он смахивал свои слёзы огромной рукой.
– ИншааЛлах, брат Арслан, ИншааЛлах. – ответил ему Таррос.
– Брат, перестань, все хорошо, я же не умерла, я всего лишь вышла замуж. Все хорошо, брат. – Эрис рассмеялась, глядя на Арслана и его слезы.
– Это слезы радости. Наконец-то ты станешь по-настоящему счастливой, сестренка. – он обратился к ней. – Поздравляю тебя. Дай Аллах вам прекрасных детей, таких же чистых, как вы сами, крепких в вере и крепких в теле, Амин! – Сказав это, он еще раз обнял Тарроса и еще раз поклонился Эрис. Малик смеялся, смотря на растроганного бугая.
Они вышли. Эрис попрощалась с женщинами, собираясь уходить.
– Девочка моя, может, все-таки останешься? – мама Амина питала надежду. – Мы даже не успели приготовить тебе подарки…
