Моя свадьба состоится через три дня. Сегодня у меня мальчишник. Весело. Ничего не скажешь. У меня за спиной голые девицы крутятся на шестах. Мои друзья… хрень это, а не друзья. Никого нет рядом со мной.
Мне плохо и гадко. Ещё мутит от алкоголя. Из меня скоро всё пойдёт обратно. Гадко. Тупой козёл я, вот кто я. Сам себя раздражаю.
Скатываюсь кое-как с барного стула. Расталкиваю людей. Натыкаюсь на них, возмущаясь тому, что они, вообще, попадаются на пути. Сидели бы по кабинкам, нет, мне же нужны ещё препятствия, чтобы поцеловать грязный пол. Класс…
Выхожу на прохладный ночной воздух, и меня качает из стороны в сторону. Зрение размытое. Желудок болит. Или это сердце. Я не в том состоянии, чтобы разбираться.
Плетусь по улице. Просто плетусь, из моей памяти выскальзывают все обстоятельства того, почему я здесь, и куда мне идти. Дерьмо такое. Я это дерьмо.
– Дерьмо, – бормочу себе под нос, облокачиваясь о стену, и ощупываю карманы своих джинсов. Зачем? Чёрт его знает. Не помню.
– Выглядишь, конечно, ужасно, Гарри.
– Сам знаю, – бурчу я, пытаясь оттолкнуться от стены, но почему-то сползаю по ней.
– Тебе плохо?
Докатился, слышу голоса и разговариваю с ними. Дебил.
– А по мне не видно? Мне офигенно… я крутой, мать его. Я такой крутой… мудак я. Хватит болтать со мной. У меня… с языком что-то… он распух, – прикрываю глаза и вытягиваю ноги. Спать хочу.
– Поднимайся давай. Пахнет от тебя тоже ужасно. Прекращай пить, этим ты никому не поможешь. И ты не крутой, Гарри. Ты просто жалкий, – меня вроде бы трогает кто-то. Вот чёрт, банда уличная. Сейчас обчистят карманы и разденут. Плевать.
Но меня ставят на ноги. Я открываю глаза, и всё плывёт перед ними. Кто-то напротив меня стоит. Кто-то знакомый… не помню.
Отключаюсь моментально, падая в очередное забытьё. Продолжаю плыть. Меня вертолётит. Чёрт… сейчас рыгать буду. Вот это я надрался. Темно, и меня так крутит. Голова болит. Гордо дерёт от сухости. Привкус гадкий. Или это я сам такой.
Ощущаю под ладонью мягкий и прохладный матрас. Мои слюни стекают по щеке, и я лежу на подушке. Голый я. Так… нет. Я ни с кем не трахался. Я не помню… Боже, как мне плохо-то.
Со стоном переворачиваюсь на спину и приоткрываю глаза. По ним бьёт яркий свет. Стону и закрываю лицо одеялом.
Меня домой привезли, скорее всего. Да, воспоминания немного возвращаются, и я поймал «белочку». Класс. Мой первая «белочка». Можно меня поздравить. Так недалеко и до клиники.
Заставляю себя встать, хотя глаза открывать лень. Они болят. Всё болит. Каждая мышца. Меня шатает. Натыкаюсь на стены. Я их не помню. Не знаю, где я. Плевать. Хочу пить и в туалет. Картинка прыгает перед глазами. Вижу душевую кабинку. Отличная возможность сделать два дела сразу. Кайф.
Прохладный душ немного приводит меня в порядок, но ещё бы пару таблеточек и револьвер для пущего эффекта. Открываю душевую кабинку и оглядываю небольшую ванную. Хватаю полотенце и вижу эмблему отеля. О-о-о, да я номер себе снял. Это похоже на меня. Я часто зависал в отелях, видимо, от прежних привычек мне никак не избавиться.
Бью себя по щекам, чтобы проснуться, и выхожу из ванной. Тяну носом аромат кофе и прохожу в спальню, совмещённую с гостиной. Столик, на нём стоят кружка и завтрак. Тошнит от него.
– Пришёл в себя? – Резко дёргаюсь от знакомого голоса и поворачиваю голову к окну.
Из моего горла вырывается рык, и я моментально нападаю на гостя. Моя чёртова копия отскакивает в сторону, я падаю на пол и скулю от боли.
– Я убью тебя, козёл! Я тебя сейчас сброшу на хрен с этого этажа! – Ору я, поднимаясь на ноги.
– Гарри…
– О-о-о, ты моё имя вспомнил?! Вспомнил да, ублюдок? После того как предал меня? Я тебя убью! – Дёргаюсь в сторону Эдварда, убегающего от меня на другой конец комнаты. Моё полотенце падает с бёдер. Ноги путаются, и я снова с грохотом падаю.
Ору во всё горло, ударяя кулаками по полу. Я даже подраться нормально не могу! Да что это такое?
Так и лежу лицом вниз, хныча, и вставать не хочу. Я даже на пару секунд забываю о том, что не один, скуля из-за несправедливости. У меня самое ужасное похмелье в жизни.
– Эй, ты так себе что-нибудь расшибёшь. Давай, ты сначала полностью придёшь в себя, а потом набьёшь мне морду, идёт? – Эдвард хватает меня подмышки и тянет назад.
– Не прикасайся ко мне… ты… ты жалкий, уродливый, толстозадый, противный… меня сейчас стошнит, – перед глазами всё темнеет, а потом вижу яркие вспышки. Он усаживает меня в кресло и бросает мне на бёдра упавшее полотенце.
– Выпей воды, – мотаю головой, пока зрение концентрируется. Чёрт, у меня всё болит. Я хочу врезать по этой безобразной морде, так мило улыбающейся мне. Ненавижу этого подонка. Ненавижу…
– Ни черта. Последний раз, когда ты принёс мне виски, я оказался в другом месте. Что тебе снова нужно? – Шиплю я, но пить хочу. Очень хочу, и желудок болит. Да всё болит. Но я перенесу стойко это испытание. Не приму от Эдварда ни капли воды.
– Извиниться?
