– Чак боялся это сделать, но, видимо, ты не поняла меня при последней нашей встрече. Это мой сын, и я тебе его не отдам. Я выбью всю дурь из тебя. Я…
– Закрой свой поганый рот, сука! – В одну секунду Гарри налетает на Нэнси и, хватая за талию, валит на пол. Я с криком отскакиваю, а из руки Нэнси выпадает ремень.
– Ты, тварь, с одного раза не поняла меня? Ничего. Это я сейчас тебя воспитаю! – Гарри рывком подскакивает на ноги и хватает ремень. Глаза Нэнси и мои одновременно расширяются от ужаса.
– За каждое слово, сволочь! За каждое поганое слово! – Гарри изо всех сил размахивается и бьёт мать по плечу ремнём. Она кричит от боли.
– Нет… пожалуйста… – скулю я, закрывая рот руками. Я не могу поверить в такое.
– Ещё хоть раз посмей поднять свою руку! Я тебя предупреждал, что отвечу сам за неё? Предупреждал? Я пытался говорить по-хорошему, но ты только силу понимаешь! Не смей! Угрожать! Моей! Крохе! – Гарри с такой злобой и ожесточённостью ударяет её снова по бёдрам, по ногам, по рукам, оставляя на внешней стороне ладоней тёмные борозды. Нэнси извивается, орёт так громко, что меня пронзает от страха, и я стою и не могу двинуться. Мне очень больно за Гарри. Не за его мать, а за него. Потому что он после стольких лет восстал против неё и сейчас мстит за каждый полученный от неё удар вот таким чудовищным способом.
– Хорошо тебе? Нравится? Нравится, сука? – Гарри наотмашь бьёт её вновь.
– Я, блять, тебя убью сам. Своими руками, если ты хоть пальцем её тронешь. Теперь я ясно выражаюсь? Ты меня понимаешь? Ты, тварь, слышала меня? Скажи ей хоть что-то подобное ещё раз, и я сверну тебе шею! – Гарри отбрасывает ремень и подскакивает к Нэнси. Хватает её за подбородок и с невероятно грубой силой сжимает.
– Не надо… прошу тебя… – тихо умоляю, подбегая к ним.
– Отвали, Джози…
– Ты, блять, слышала меня? Я тебя ненавижу, сука! Я тебя ненавижу всем сердцем? Ты не моя мать! Ты грёбаное чудовище! Ты…
– Пожалуйста, Гарри, не надо, – хнычу я, пытаясь оттащить его от Нэнси. А он дёргает её голову, и мне кажется, что сейчас и, правда, убьёт её.
– Прошу тебя, не бери грех на душу… не бери, – скулю, обхватывая Гарри за талию, и тяну на себя.
– За неё я тебя прикончу! Я тебя прикончу за Эда! Я не знал тебя всю свою жизнь и лучше бы этого и не произошло! Только приблизься ко мне или к ней ещё раз! Я тебе этот ремень в глотку засуну и заставлю жрать его! – Рычит Гарри, цепляясь пальцами за короткие волосы Нэнси.
– Вот что ты с ним сделала… это ты сделала…
– Заткнись! – Орёт Гарри, отталкивая меня от себя, и распахивает дверь.
– На хрен пошла отсюда! Я предупредил, и мне не жаль отсидеть в тюрьме за твоё убийство, сука! – Толкает её вперёд по лестнице и уже лежащую на земле пинает ногой. Нэнси корчится, стонет и скулит от боли.
Качаю от ужаса головой и отступаю.
– Блять! – Гарри с грохотом закрывает дверь, и его кулак бьёт по стене. Он жмурится от боли и хватается за голову.
– Сука… ненавижу её… – произносит так тихо. Скатывается по стене и обхватывает голову руками.
Меня трясёт от того, что сейчас случилось. Мне страшно за Гарри и безумно жалко его. Моё сердце разрывается, когда вижу его вот таким разбитым и подавленным. Да он больше, чем разбит! Он лупил свою мать чёртовым ремнём, которым она грозилась врезать мне! Такого ада я ещё не видела.
Опускаюсь на колени перед Гарри и прижимаю его голову к себе. Я ничего не говорю, слышу только его сухие всхлипы и целую в волосы. Он раскачивается, а его тело знобит от адреналина. Ему плохо. По моим щекам скатываются слёзы. Какой ужас. Это он терпел всю жизнь, а теперь ответил так, как она заслужила. Мне ни капли не жалко Нэнси, но я боюсь, что она, в отличие от меня, пойдёт в полицию, чтобы отомстить не своему сыну, а мне. Боже мой, почему я даже сейчас чувствую себя лишней?
Гарольд
Стучусь в дверь, слыша громкие разговоры за ней. Меня не волнует это. Я пребываю в странном состоянии. В шоке, наверное. Я никогда раньше так себя не чувствовал. И я не знаю, как к этому правильно относиться сейчас. Моя крутость ни черта, скотина, не помогает…
– Это он? Вещи этого слизняка валяются здесь? – Меня грубо втаскивают в квартиру, и толкают спиной к стене.
– Ферг, а ну, прекрати! Я сотню раз уже объясняла тебе, что здесь происходит! И ты уехал в свою Ирландию! Вот и отправляйся туда снова! – Кричит Лола, пытаясь оттащить от меня огромного парня, зло смотрящего на меня карими глазами. Он, правда, большой. Он очень большой. Что они здесь едят, раз такие переростки?
– О-о-о, я уеду! Я так уеду, что ему мало не покажется… – я вижу, как он заносит кулак для удара по мне, и скучающе перевожу взгляд на его лицо.
– Хочешь, ударь. Да… да, ударь меня. Я не против. Я… мне нужна боль… другая боль. Не внутри, а снаружи. Ударь и бей меня, пока боль не затмит разум, и я не отключусь. Ударь. Мне так больно. Больно… словно в груди застряло что-то острое, и оно буквально разрывает меня. Больно очень… причини мне другую боль. Ударь, – бормочу я.
– Эд? Ты…
