— Спрячем его у меня, он же небольшой, — решительно произнёс мальчик — Поверь, в моей комнате, можно и за год не найти то, что ищешь. А уж, если сунуть его ко мне под кровать… Там его даже моя сестра не найдёт. Уж, куда до неё солнечному флоту!
Спустившись под облака, Денис указал Паронию горный хребет и реку, на которой стоял его город. Они направили летающий диск туда, и пронеслись над заводскими трубами, давно разучившимися выпускать в небо характерный рыжий, как лисий хвост, дым. Обогнув теплоцентраль и радиовышку, кораблик заскользил на высоте крыш девятиэтажных зданий, чуть не касаясь верхушек тополей, уже распускавших почки. Внизу пестрили песочницы, качели, скамейки и лавочки во дворах, где шумно играли дети. Замечая проносящийся над головами летающий диск, они показывали в его сторону и кричали радостно: «НЛО! Инопланетяне! Пришельцы!», на что бабушки упрямо ворчали, что вредно смотреть телевизор.
— Странный у вас народ, — отметил Пароний — Все нас видят, но никто в нас не верит.
— Должно быть, все думают, что это какая-нибудь радиоуправляемая игрушка, — улыбнулся Денис, и показал на пятиэтажку — Вон мой дом! У меня окно открыто, должно быть, мама решила проветрить, пока я в школе.
Пролетев туда и обратно мимо окна, чтобы убедиться, что самой мамы сейчас нет в его комнате, он дал добро на посадку. Проскользнуть в окно было не сложней, чем выбраться незамеченными с борта «Амона», да и комната у Дениса была просторной, как зал для гостей. Но как объяснить маме, почему он дома, да ещё не один, мальчик пока не знал. Увеличив корабль посреди комнаты, ребята выбрались из него, и одновременно коснулись руками корпуса, чтобы снова его уменьшить.
— Представь, если бы мы вылезли из него сразу, то могли бы бегать по дому маленькими, — сказал Денис — Может, наши предки именно так превращались когда-то во всяких там гномов, и великанов?
— Землянам, как что придёт в голову, так, хоть стой, хоть падай, — усмехнулся Пароний.
— А что? Ну, прикольно же, — смеялся Денис, заталкивая каменный диск к себе под кровать — Слушай, раз уж мы, вроде как вместе, не мог бы ты… Ну…
Он оценивающе поглядел на золотистый комбинезон гелионца, и деловито раскрыл шифоньер.
— Вот, — решительно произнёс мальчик, отыскав на полке чёрную футболку, которую с прошлого лета ни разу не надевал — Это тебе подойдёт… Сейчас поищу какие-нибудь неприметные джинсы.
Одежды у Дениса было навалом, но большую часть из всего этого он вообще не носил, изо дня в день надевая одно и то же. Как приёмному ребёнку, ему без конца отдавали обноски сердобольные родственники и соседи по дому. Старшая сестра Оля, на самом деле ему приходилась троюродной. Денис уже четвёртый год жил с ней и её родителями, ставшими ему опекунами, с того дня, как его мать лишили родительских прав. Это были заботливые и внимательные к мальчику люди, жили они небогато, посменно работали, почти не видя своих зарплат, но и на двоих детей всегда находили время и силы. Хотя в кругу семьи, Денис всё ещё обращался к ним по привычке, тётя Рита и дядя Серёжа, вне дома и в школе, часто говорил о них как о матери и отце. Они же, и наедине, и при всех, его называли сыном, а по имени к нему обращались только когда сердились.
Пароний переоделся, и мальчик ненадолго оставил его в комнате одного, а сам поспешил сказать маме, что вернулся со школы пораньше, с одним из ребят по школе.
— Его зовут Пароний, он учится на год старше, — на ходу сочинял для него легенду Денис — Я попросил его помочь мне с математикой и с английским…
— Какое необычное имя, — отметила тётя Рита — Он что, поляк, или латыш?
— Да… Он из этой… Латынии, — ответил мальчик.
— Латвии, — поправила его тётя — Ну, хорошо. А почему вы с ним раньше пришли со школы?
— У нас географии не было, а у них стояла последняя физкультура, — объяснил мальчик — А он от неё на весь месяц освобождён, у него перелом руки был… Ещё в феврале, он на льду поскользнулся.
— Ладно, хорошо, что домой пришли, а не где-то по стройкам шастаете, — вздохнула тётя — Вы есть-то, будете? Я могу вам суп подогреть…
— Хорошо, мы потом, — согласился Денис — Сначала уроки сделаем, а то… Много задали…
Тёте показалось странным, что он так торопится сделать уроки, и она заподозрила, что мальчики, скорее всего, сядут вместе играть в приставку. Хотя, как знать? Ей хотелось думать, что этот Пароний просто хорошо влиял на их троечника и сорванца.
Плетт проводил девочек к валунам, на одном из которых загорал его давний друг, старый гахр. Он был величиной со средний арбуз, покрытый мелкими янтарными иглами, и такой же полосатый. Только полоски у него были кофейного цвета, на сливочно-белом фоне, как будто большой шарик пломбира полили шоколадным сиропом и присыпали карамелью. В самом верху, на макушке у этого гахра, находился его единственный жёлтый глаз. Внимательно поглядев им на Лиду, он установил с ней ментальный контакт.
— Значит, твой враг обещал убить тебя, если ты не наловишь нас ему в пищу, — извлёк он из мыслей девочки — Логично было бы думать, что ему больше хочется жить, чем есть…
