Дэниел открыл рот, и я была уверена, что у него наготове язвительный ответ, но вместо этого он захлопнул его. Через некоторое время он тихо спросил:
— Уверена, что это они?
— Да, — сказала я. — Они тоже выходят только с первыми и последними лучами солнца: в другое время я их никогда не вижу. Я спрошу Атиласа, но спорим, они такая же призрачная штука, как и многослойная тень.
— Я вообще их не видел… только то, чем они швыряются в меня. Я бы не узнал их, если бы увидел.
— Они должно быть, знают, что ты воняешь как крыса, — сказала я. — Или как труп, полагаю. Или… как думаешь, он знают, что они умерли?
— Они довольно упорно трудились, чтобы забрать меня с собой, — сказал Дэниел. — Так что я бы предположил, что они знают.
— Не говорю, что мы не должны обращаться к копам, — сказала я, хотя была уверена, что именно это я и хотела сказать. — Просто… нам нужно убедиться в паре вещей.
— Думаешь, она всё это время знала? В смысле, Моргана. Думаешь, она знала и просто не сказала нам?
— Без понятия, — ответила я. Обиды я не чувствовала: я бы не сказала Моргане, что могу видеть призраков, даже если бы могла. Было чертовски много такого, о чем я ей не сказала — и до сих пор не стала бы рассказывать ей, если бы она уже не была частью этого мира. Но мне начало казаться, что Моргана каким-то странным образом стала частью этого мира.
По крайней мере, она могла видеть призраков, даже если не знала, что они призраки. И мне было над чем задуматься.
Дэниел кивнул, нахмурив брови.
— Не думаю, что она знала, — сказал он наконец. — Обо всём этом: о смертях, скелетах, о том, что дети — призраки.
— Да, — сказала я. И это меня тоже обеспокоило. Потому что, если она не знала, нужно было задавать другие вопросы. — Блин! Не делай этого!
Кости снова звякнули, как будто по ним пронёсся ветерок, и они рассыпались, и Дэниел сказал:
— Это не я. Если это твои штучки, Пэт…
— Вам сюда нельзя, — произнёс тоненький голос. Тот, кого я считала младшим Джин Ёном, появился рядом со мной и обвиняюще указал на кости. — Это наши.
— Да, знаю, — сказала я. Без золотистой дымки солнечного света в конце дня я не могла разглядеть его так хорошо, как следовало бы; его тело, как и голос, было тонким, натянутым и прозрачным. Более того, я могла видеть Дэниела сквозь него, и Дэниел сидел в шоке, открыв рот. — Дэниел, это один из детей. Кажется, ты тоже раньше не знал о призраках?
Он закрыл рот и сказал немного хрипло:
— Неа. Нам, оборотням, никто ничего не говорит. Предполагается, что мы сами карабкаемся без помощи и без информации.
Воздух снова колыхнулся, и Дэниел отпрянул от костей, когда дети вышли из шкафа, прошли сквозь кости и собрались вокруг нас. К моему облегчению, они не казались смертоносными — у меня было ощущение, что какими бы худыми и растянутыми они ни были в это время суток, они не могли сильно навредить Дэниелу.
— Вы нас переместили, — с упрёком сказал один из них. — Нам нельзя выходить. Она сказала, что мы должны оставаться там, где нас положили, пока она не вернётся и не выпустит нас. Именно это она говорит всем нам, когда приводит нас сюда.
— Детишки, — сказала я, — я видела, вы вчера танцевали где-то на улице.
— Ага, но на самом деле мы никуда не выходим, — сказал он. — Просто у нас внутри всё трепещет. Она ничего не сказала об этом, и нам было так скучно там, когда она перестала приходить играть.
— Вы все знаете… — у меня внезапно пересохло горло, и я не могла произнести ни слова. Я сглотнула и попыталась снова. — Вы все знаете, что вы мертвы, верно?
Юные лица смотрели на меня с самыми разными выражениями: обиженными, смиренными и свирепыми.
— Как грубо с твоей стороны говорить о нас так, — сказал первый мальчик. — У нас всё в порядке. Пока мы не выходим из дома, у нас всё в порядке. У нас есть Моргана. Она помогает нам по хозяйству, а мы помогаем ей.
— Знаю, — сказала я. — Но Моргана-то в курсе?
— Конечно, нет! — презрительно сказал он. — Как будто мы могли ей сказать! Ей и так досталось достаточно. Ты должна вернуть всё это на место — если это уберут, мы не сможем передвигаться по дому так же легко, как раньше. Мы нужны ей, чтобы помогать по дому.
— У неё есть я, — сказал Дэниел.
Воздух сразу же сгустился, и наружное освещение, которое всегда было включено на крыше, замерцало.
— Ты ей не нужен! — сказали по меньшей мере трое детей, поднимая на него пыль. Казалось, это всё, на что они были способны в данный момент. — Мы уже здесь!
— Это были вы? — спросила я, смотря на свет. — В смысле, игра со светом?
— Конечно! — сказал один из ребят постарше, сидевших сзади.
— Мы поддерживаем порядок в доме, — сказала маленькая девочка. — Видишь?
Она щёлкнула пальцами, и праздничные огни на верхней части тента ожили, один за другим, выстраиваясь в аккуратный ряд.
— Мы просто поддерживаем связь, — сказала она, пожав плечами. — Электричество — легкотня.
Что сказал Зеро, когда я спросила, был ли он мёртв? Что требуется по крайней мере один или два человека, чтобы поддерживать взаимодействие другого человека с миром после его смерти.
