Я была не уверена, его твёрдый тон был попыткой убелить меня или его самого, но странным образом успокаивал.
— Я бы учуял их, — добавил он.
— Да ладно? — спросила я, и мой голос прозвучал немного хрипло, потому что мне пришлось протолкнуть это предложение утешения к неприятностям, стоящим за ним. — Насколько старыми они должны быть, чтобы ты перестал их чуять?
— Им… — он остановился, и сказать чуть тише, — минимум несколько лет, в зависимости от обстоятельств. А они должны быть на верхнем этаже, где мы не оборачиваемся в волков.
— Я не утверждаю, что твои ребята заныкали несколько трупов, — сказала я. — Но что было до того, как они пришли сюда?
— Ладно, — коротко бросил Дэниел. — Где твоя тень — она ушла?
— Наверху; рядом с тем шкафом на верхнем этаже дома.
— Где играют дети?
— Да, — повторила я, и мой голос прозвучал ровно.
— Если что-то опасное попадёт к детям, она прибьёт меня, — сказал Дэниел и направился вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.
Шкаф не был заминированной ловушкой, как я предполагала, — на самом деле, в нём вообще ничего не было, а это странно, потому что я видела, как они доставали из него мячи и скакалки.
— Додзё, — сказала я, пытаясь улыбнуться. Я немного подвинулась, чтобы свет падал на шкаф, потому что на его задней стенке было что-то нацарапано. — Что это? Список?
— Думаю, имена, — сказал Дэниел, его зрение острее моего в темноте. — Их всего семь. Рядом с ними также стоят даты — 1901, 1902 — вот блин, их начертили довольно давно.
— Семь? — спросила я, и мой голос дрогнул.
Дэниел протянул руку, чтобы потрогать вырезанные имена, и мрачно сказал:
— Задняя стенка болтается.
Он боролся с ней минуту или две, и я толкнула её со своей стороны, кончики моих пальцев побелели; затем всё это исчезло в облаке пыли и частиц гипсокартона. Мы упали на спину, кашляя, со слезящимися глазами, вдыхая сухие частицы, и полость разверзлась.
Всё ещё кашляя, я обмахнула рукой свободное пространство перед своим носом, и когда воздух, наконец, прояснился настолько, что я могла видеть без слёз, я увидела мешанину ткани и что-то серое, гладкое, похожее на лицо, но в нём было слишком много пустоты.
Мой желудок перекувыркнулся.
— Что… что это? — хрипло спросила я, опускаясь на колени.
— К этому времени ты уже должна была знать, что это труп, раз ты глядишь на него, — отрезал Дэниел.
Я вдохнула воздух, пахнущий плесенью и костями, и наклонилась вперёд. Он выглядел как клубок волос, костей и ткани, и теперь я полагаю, что так и было. Первоначально это, должно быть, был человек — нет, первоначально это были люди. Потому что там лежали свёрток за свёртком, один на другом, и они были тяжелыми от пыли. Кем бы ни были эти свёртки, они пролежали в стенах довольно долго.
— Сколько же их здесь?
Дэниел огрызнулся:
— Не знаю, Пэт, я видел столько же, сколько и ты!
Он снова превратился в того раздражительного, замкнутого оборотня, с которым я познакомилась в самом начале, и я хотела знать, почему. Что-то здесь беспокоило его больше, чем факт, что в стенах дома Морганы находились трупы.
— Они всего лишь скелеты, — сказала я ему. — Разве им не следует иметь чуть больше мяса на костях, если они трупы? Сколько времени они тут пролежали?
— Какое-то время, — мрачно ответил он. — Они больше не пахнут мертвечиной, они просто пахнут костями. Они не… они также не очень взрослые.
— Оу, — тихо сказала я. Вот почему некоторые свертки были такими маленькими. Вот почему Дэниел был таким взъерошенным. — Они все дети?
— Все они, — сказал он. — Помоги мне вытащить их отсюда.
Мы разложили их на досках пола чердака рядышком, по мере того как их доставали. Стараясь не потерять косточки друг в друге, если это было возможно, и стараясь не порвать древнюю, нежную ткань, которая всё ещё прилипала к ним. В итоге, их было семеро: четверо мальчиков и три девочки, судя по одежде, разного роста и материала.
— Вот же блин, — сказала я, хотелось бы, чтобы у меня не было ощущения, что я вдыхаю пыльные кости. — Что мы собираемся делать со всем этим?
— Пусть копы узнают о них, — сказал Дэниел. — Во-первых. Это то, с чем мы не можем справиться сами.
— Да ну? — сказала я. — Ну, полагаю, есть нечто больше, что нужно выяснить.
Потому что я узнала цветочный узор на крошечном платьице на одном из крошечных скелетов, и я также узнала маленькие штанишки на другом из них, несмотря на то что они были покрыты плесенью и изъедены молью. Я видела их в сумерках, когда последние золотистые солнечные лучи проникали сквозь переплетение ткани, как юбки, так и брюк, и я видела в них детей — очень даже живых.
Вот только живыми-то они не были, потому что их кости, такие старые и хрупкие, были прямо здесь перед моими глазами.
— Что может быть важнее, чем узнать, как эти дети оказались запертыми в стенах, Пэт?
— Для начала, возможно, мы хотим узнать, каким образом всё это время Моргана видела призраков, — сказала я угрюмо. — Потому что я видела двух детей, которым принадлежала эта одежда, и я бы не сказала, что они мертвы. А вот Моргана видела их много лет.
