Вот почему эту магию было почти невозможно обнаружить, а колебания списывались тем же Тельсом (да и им самим поначалу!) на эмоциональное состояние или общий фон амулетов и артефактов. Магия обычно влияет сначала на ауру, потом на физическое тело, разница в крошечные доли секунды – но она была. Здесь же дело явно обстояло наоборот.
Кэллиэн склонялся к мысли о том, что это новая разновидность магии убеждения. Более тонкая и незаметная, воздействующая напрямую, а значит – очень и очень опасная.
Уловив принцип ее действия, маг даже попытался изготовить амулет – пока, правда, не слишком удачно. Для начала направленный на обнаружение, а не на защиту. Благо теперь у него есть полноценный подопытный кролик. И время, кстати, быстро истекало – след изглаживался, а с ним и без того размытые воспоминания о "лекарстве".
Принцип этой магии настолько странный, что его трудно применить, он не вписывается в привычные плетения. Но зато если его затея увенчается успехом, он, Кэллиэн, будет точно знать, сколько в замке марионеток этого кукловода. А следом можно будет вычислить и его самого – хотя бы и косвенно, по кругу общения.
По губам мага скользнула улыбка – но не вальяжно-пугающая, а почти мягкая, предвкушающая.
Пока есть минутка отдыха, можно будет испытать наконец связь через новое карманное зеркальце и узнать, как дела у Инерис. Он ведь обещал себе регулярно проверять, как она. К тому же Кэллиэн собирался попытаться вновь связаться с леди Дженис. Ее наверняка заинтересуют последние новости… да и ему есть о чем с ней побеседовать.
Он больше не позволит ей увиливать. Ему нужны ответы – и срочно, пока держится эффект от его последнего ритуала. Миледи явно знает больше об этой ситуации, хотя и не признается. И если так, то он непременно найдет способ ее разговорить, какой бы больной она ни казалась. Жизнь князя ценнее. И наверняка для Инерис отец тоже куда важнее совершенно чужой и неизвестной женщины.
Верно. Сперва – Инерис.
В покоях князя он устроился в кресле, открыл зеркальце и коснулся его, призывая другое, далеко на юге.
Удивленно вздрогнул – в стекле вдруг появилось изображение Инерис – хмурой, мрачной, задумчиво прикусившей губу. Такого выражения в ее глазах Кэллиэн никогда не видел. Явный гнев, растерянность и тоска.
Что произошло?
Тихий щелчок – и ее лицо вдруг скрылось в темноте.
Погасила свечи магией? А как же ее нелюбовь к ночной тьме? За время странствий лишилась этой слабости?
Зажглась свеча.
Ей с таким трудом далось тогда это простенькое упражнение… а теперь она проделывала это отстраненно и рассеянно.
Свет снова погас. Зажегся.
Кэллиэн ощутил неприятное, сосущее беспокойство.
На нее это не похоже…
Он даже не знал, что сказать, потому что теперь Инерис молчала, не решаясь, очевидно, доверить свои мысли даже зеркальцу. Перестала доверять своему спутнику? Или ей грозила какая-то сторонняя опасность? Пустынники? Или демон таки разбил ей сердце?..
Злость вспыхнула, но маг живо взял ее под контроль. Немое присутствие князя сказывалось, заставляло рассуждать.
Нет, с разбитым сердцем задумчивость не согласуется. Вот если бы она рыдала... Но Инерис хмурилась – так, словно пыталась осмыслить очередной урок.
Свет в очередной раз погас, и в следующий миг зеркальце с тихим щелчком захлопнули.
Магу стало тошно и досадно на самого себя.
Он так и не нашел слов поддержки.
Проверил, называется!..
Что ж, по крайней мере, она жива и здорова. Придется этим удовольствоваться.
Кэллиэн заставил себя снова взяться за амулет обнаружения этой волнообразной магии и работал с присущей ему кропотливостью… Но перед глазами нет-нет да и вставало хмурое, бледное, даже несмотря на загар, лицо Инерис Ламиэ.
***
Желание прибить огненного на месте пришло быстро и так же быстро пропало.
Остались только потрясение и ступор.
Эльфийка, как и обещала, не дала ответа на ее последний вопрос – ее лицо словно превратилось в маску, она даже не вздрогнула. Пристально вгляделась в лицо собеседницы, на котором отражался полнейший шок, затем извинилась за свое, возможно, неуместное вмешательство и вышла вон.
Инерис, еле переставляя ноги, прошла за свою ширму, по привычке достала из сумки зеркальце и, глядя в его глубины, попыталась осмыслить итоги разговора с Инуэль.
Свет мешал – от него голова начинала болеть не меньше, чем от внезапной догадки.
Устроившись поудобнее на постели, Инерис на удивление легко, почти рассеянно сосредоточилась и щелчком пальцев погасила свечи в шатре, погрузившись во тьму. Раньше бы чернильная темнота ее испугала. А теперь даже как-то уютно стало.
Инерис горько усмехнулась. Этому ведь ее когда-то учил Кэллиэн… тогда можно было опереться на него. А теперь?
Придется справляться самостоятельно. Хотя до сих пор у нее это выходило из рук вон плохо.
Повела себя как легкомысленная девчонка из книг, вырвавшаяся из-под опеки строгого папеньки!
Щелк.
Загорелась свеча у постели. Погасла.
Щелк – и есть свет. Щелк – и нет света.
Как она ухитрялась не замечать столько подозрительных и странных моментов? Как?! Хвалилась своей проницательностью и умением подмечать мелочи? Трижды ха!
