— Да, трижды великий бог, я доволен. Мое сердце радуется, о могущественный бог. Твое великодушие не знает пределов. Ты разрешаешь мне жениться на женщине, которую я желаю. — Шарур проговорил все это скороговоркой, опасаясь, как бы Энгибил не передумал.
Бог улыбнулся. Сейчас он было одно сплошное благодеяние.
— Вот и хорошо, — промурлыкал бог Гибила. — Просто замечательно! Теперь иди, сын Эрешгуна, поведай эту новость семье. И не забудь поставить в известность семью женщины, которую ты желаешь. Пусть обе семьи порадуются. Живите счастливо. Даю тебе свое благословение.
Шарур еще раз пал ниц перед богом Гибила. Затем он встал и пятясь задом покинул дом бога на вершине храма. Буршагга ждал его снаружи.
— Я так понимаю, тебе повезло, сын Эрешгуна, — сказал жрец, когда они начали спуск по длинной лестнице.
— Полагаю, да, — неопределенно согласился Шарур, все еще не в силах оправиться от изумления.
Буршагга не стал выпытывать у него подробности. Жрец не раз видел изумленных людей, выходивших из дома бога. Однако Шарур был уверен, что более удивленного человека жрецу не попадалось.
— Бог благословил сына Эрешгуна, — мимоходом сказал Буршагга жрецам и слугам храма, работавшим во дворе.
К Шаруру подошел Илакаб.
— Ты удостоился божьего благословения, мальчик? — спросил благочестивый старый жрец.
— Я так понимаю, — кивнул Шарур. — Энгибил сказал…
— Будь достойным в своем сердце, — провозгласил Илакаб. — Будь достойным в своем духе. Заслужи доверие бога, и он даст тебе свое благословение.
— Хорошие советы, — вежливо сказал Шарур. Как и на торгах, думал он иначе, но говорить об этом не собирался. Впрочем, Илакаб остался вполне удовлетворенным ответом и вернулся к своим делам: он как раз тщательно расправлял драпировку на стене.
— Я согласен с коллегой, — важно покивал Буршагга. — Он верно говорит.
— Любой человек с ним согласился бы, — сказал Шарур. — Благословение уже в том, что Энгибил благосклонно отнесся ко мне. Воистину, мне повезло, что великий бог решил исполнить желание моего сердца.
По правде говоря, Шарур понятия не имел, с чего это Энгибил решил отнестись к нему снисходительно. По его мнению, ничего кроме гнева Энгибила ему не причиталось. Да и что еще может получить любой смертный от богов? В конце концов, когда Энгибил приказал ему явиться в храм немедленно, он, его отец и Хаббазу не пели хвалу богу.
Но Энгибил об этом не знал! Даже не подозревал. Боги могущественны. Боги знают многое. Но они не всемогущи. Они не всеведущи. И сегодняшний день как нельзя лучше это доказал.
Выйдя из храма, Шарур сообразил, что горные боги доказали то же самое. Будь они всемогущими, сами бы вернули чашу, в которую упрятали столько силы. Были бы они всезнающими, обязательно предусмотрели бы случай, при котором какой-нибудь ванак или торговец продаст чашу какому-нибудь торговцу из Гибила.
Если уж на то пошло, когда Энзуаб послал Хаббазу грабить храм Энгибила, бог понятия не имел о благодарности вора жителю Гибила, и о том, как эта благодарность может повлиять на решения Хаббазу.
Правда, этого пока не знал и сам Шарур. Но Шарур-то не бог. Простые смертные привыкли иметь дело с более простыми задачами.
Когда Шарур вернулся домой, он застал всю семью в сборе. Они выглядели так, словно собирались справлять поминки по мертвому. Все всполошились, стоило ему открыть дверь. Мать и сестра бросились обниматься; отец и брат долго хлопали Шарура по спине. Шарур огляделся. Хаббазу не видно.
— А где вор? — спросил он, переждав приветственные возгласы семьи.
— Он посмотрел, как ты вышел не своей волей, тоже вышел на улицу, а потом сбежал, — ответил Эрешгун. — Я хотел его догнать, но его уже и след простыл.
— Наверное, воля бога напугала его, — скривившись, сказал Шарур. — Он-то считал Энгибила сонным богом, а вышло не так.
— Очень может быть, — сказал Эрешгун. — Честно говоря, меня тоже удивила такая прыть нашего бога. Он, оказывается, интересуется нашими делами куда больше, чем нам хотелось бы.
— Энгибил интересуется именно нашей семьей, — воскликнула Бецилим. — Я думала, это из-за чашки… Но если нет, зачем бог призвал тебя в свой храм?
Шарур все еще пребывал в некотором ошеломлении и никак не мог вернуть утраченное равновесие.
— Бог призвал меня в храм, потому что ты права. Он интересуется делами нашей семьи больше, чем мы думали, — уклончиво ответил Шарур.
— Я твоя мать. Я тебя родила, — с негодованием воскликнула Бецилим. — Не вздумай превращать мои слова в шутку.
— Мама, у меня и в мыслях не было… Я правду говорю. Энгибил вызвал меня в храм и разрешил взять взаймы у отца, чтобы заплатить выкуп за невесту, дочь Димгалабзу.
Последовало гробовое молчание. Шарур даже испугался. Первой пришла в себя Нанадират, она завизжала от восторга и бросилась опять обнимать Шарура. Тупшарру позвал рабов:
— Тащите пиво! Нет, тащите вино! Такая новость заслуживает, чтобы ее отметили особым образом.
