Они поравнялись с караваном. Никто его ни о чем не спросил. Ульцескор во всем старался подражать прежнему владельцу лошади, когда на подходе к воротам, ведущим в замок, к нему подъехал капитан — он определил это по его оружию и плащу из дорогой ткани с оторочкой из черного меха. Ланну велели остановиться и спустить девушку на землю, что он и сделал, не имея другого выхода. Лиандри начала плакать и причитать, указывая на разорванное платье, на свои руки, на ссадины и кровоподтеки. Ведьма нарисовала следы насилия теми водостойкими красками, которые использовала для лица. Ее якобы обесчестил господин из замка, и ничего она не желает больше, чем справедливого суда. Капитан слез с лошади, неловко приобнял Лиандри рукой, приспустил маску и прошептал ей что-то на ухо. Она вздрогнула в его руках, а затем, опустив глаза, медленно кивнула. Сквозь платье капитан ощутил холод ее тела и без лишних раздумий укутал ведьму своим плащом. Он велел Ланну ехать, тем самым давая ему понять, что берет девушку под свою ответственность. Снежная Ведьма могла за себя постоять, и ульцескор, оставляя ее в объятьях капитана, не испытывал ни малейших угрызений совести.
Со скрежетом распахнулись тяжелые ворота, впуская повозки в удушливую темноту меж двух стен. В боковом проходе показался свет, кованые сапоги зацокали по каменному настилу, и городские стражники, факелами разгоняя тьму, принялись осматривать поклажу. На Ланна, застывшего в ожидании, никто не обратил внимания. Закончив осмотр, стражники унесли с собой факелы, и караван снова окутал мрак. Ланн услышал чужое дыхание за своей спиной и весь напрягся в ожидании удара, которого не последовало. Чья-то рука легла ему на бедро, и он перехватил тонкое запястье прежде, чем шустрая ладонь скользнула вверх по ноге. Лиандри. Ульцескор помогал ей взобраться в седло, когда яркий прямоугольник света из открытых во внутренний двор врат на мгновение ослепил их обоих. Пока стража производила досмотр, дождь закончился, а небо успело проясниться. Ланн медленно двинулся вперед, сопровождая караван: ему было невдомек, как Снежная Ведьма избавилась от капитана, но в ее компании он чувствовал себя уверенней.
Телеги остановились на площади, выложенной серо-черными плитами, неподалеку от шумного рынка. Сам дворец состоял из трех башен, соединенных крытыми переходами: боковые башни стояли друг напротив друга, а главное здание, толще и выше остальных, располагалось чуть позади, тем самым замыкая треугольник. Камень был облицован мраморной крошкой, отливавшей темной синевой. К центральной башне примыкал храм с круглым блестящим куполом, настолько крошечный, что мог вполне сойти за часовню. Охранники спешились и стояли тесной группкой, и, судя по всему, собирались заглянуть в харчевню отобедать и выпить по кружке крепкого эля. Один из них сделал Ланну приглашающий жест. Ульцескор демонстративно водрузил ладонь на плечо Лиандри и махнул рукой остальным, подразумевая, что не желает их задерживать. Охранники скользнули под низкую арку, пригнув головы, и на этом инцидент был исчерпан.
— Все в порядке, Лири? — глухо прозвучал голос Ланна.
Они зашли в темный переулок, подальше от чужих глаз. Ланн обнажил голову. Лиандри поправила меховой плащ и ласково улыбнулась, видя искреннее участие во взгляде ульцескора. Он продолжал воспринимать ее как девушку, как уязвимое существо, и это ее очень забавляло. Лиандри старалась всегда хорошо выглядеть и приятно пахнуть, но внутри она давно перестала быть женщиной. Ее мерзлую плоть терзал исключительно животный голод, и темное искусство, которого она никогда не желала, стало ее пожизненным наказанием. А что, если ей доступна вечность, если она не может умереть? Разве не Вираго, сильнейшие из ведьм, в конце концов обретали бессмертие дис?
— Да что со мной могло произойти? Лучше спроси о капитане.
— Ты… — Он осекся.
— Я поцеловала его. И все. — Имитируя стыдливость, Лиандри взмахнула длинными ресницами и скромно потупилась. — Но, кажется, это повергло его в состояние глубокого шока. Ах, человеческая жадность! Ведь он просил о большем. Услуга за услугу — так он сказал.
— Это я понял.
— Я не питаю сочувствия к людям, Ланн. Тот человек был жалок, и он заслуживал смерти. Но я пощадила его ради тебя. Ради нашего плана.
— Значит, ты ждешь благодарности?
— Нет. — Взгляд Лиандри медленно поднялся от носков сапог до лица ульцескора, и какая-то искорка мелькнула в ледяной лазури ее глаз, как звезда, на мгновение вспыхнувшая и померкшая. — Вовсе нет. Ты ничего не можешь для меня сделать. И никто не сможет.
Ведьма отвернулась, обнимая себя руками, словно это могло облегчить вес того бремени, которое ей приходилось нести. Ланн несколько минут стоял молча, не найдя нужных слов, потом осторожно тронул Лиандри за локоть, привлекая внимание.
— Мой кинжал.
