Межвремье полностью

– Это так странно, – прошептал он себе в колени, упершись в них лбом. – Я никогда не задумывался об этом всерьез и всегда считал глупостью. А теперь…

«Ты сломлен. В такие моменты главное – не переступить черту. Как это у вас называется? Состояние аффекта?»

Кален печально улыбнулся. Ведьма была права, признавал он. Смерть не облегчит жизнь никому и продолжит цепочку боли, которую он не желал передавать.

Стал бы грустить Ариан после его смерти? Возможно, первые десять минут.

А Ларалайн? Она бы проронила пару слез, но не более того.

А Тревис? Он бы, несомненно, разволновался, ведь именно Станли мечтал лишить его жизни.

Кален ошибался: его представления о реакции знакомых были сильно преуменьшены. Будучи живым разумным человеком, он считал себя песчинкой. Исчезнет она или нет – никто не заметит. Он уже готовился к принятию неизбежного, когда услышал фразу, поймавшую его на крючок:

«Ты все еще можешь вернуть свою сестру».

Кален поднял голову и обернулся к дереву. Мысли о смерти, казалось, не посещали его голову никогда.

– О чем ты?

«Душа Ионы застряла между миром живых и мертвых. Это не значит, что вернуть ее нельзя. Вы, современные люди, порой переживаете временную смерть. Как думаешь, где находится душа в это время?»

Кален опустил взгляд. Он никогда не задумывался об этом.

– Хочешь сказать, что есть какое-то измерение, в котором временно задерживаются не живые, но и не мертвые люди?

«Именно, мой милый. Предлагаю сделку: я помогу тебе попасть в этот мрачный мирок и найти Иону, а ты мне – половину своей жизни…»

– Согласен, – от решительного ответа ведьма оторопела.

«Твое твердое намерение заслуживает похвалы. Но ты даже не станешь дослушивать?»

– Я все равно соглашусь, – Хоулмз положил дрожащую ладонь на извилистую кору дерева. – У меня нет другого выхода.

Он услышал добрый смешок.

«Сейчас ты передумаешь. Мой милый, под “половиной жизни” я подразумеваю ровно половину твоего времени каждый день. Двенадцать часов твоя оболочка будет в моем распоряжении, и я буду делать все что душе угодно».

Кален все равно не подумал, что поторопился с решением. Однако ведьма заметила на его лице растерянную задумчивость.

– То есть… я не смогу в это время контролировать себя?

«Именно так».

– Могу я тогда поставить ограничения на то, что ты будешь делать?

Женский хохот эхом пронесся в его голове.

«Мой милый, не ты здесь ставишь ограничения. Но за твою смелость даю тебе право поставить мне запрет на три вещи».

Кален вновь задумался. Первый ответ пришел к нему сразу:

– Не вредить окружающим, если только это не будет вопрос жизни и смерти… – Он взлохматил волосы и наклонился над коленями в позе лотоса. – А второе и третье… Думаю, на этом все. Это самое важное.

«Прекрасно! – пропела ведьма. – А теперь иди в лес, вырой там яму под свой размер, ложись туда и засыпь себя землей. Давай скорее начнем наш обряд».

В другой раз парень счел бы указания безумными. Осталась одна проблема: лопата и, что еще хуже, деньги на лопату.

Размышления его прервали приближающиеся мягкие шаги по шелестящей траве. Обернувшись, Кален увидел перед собой Ариана и Тревиса.

Первое, что почувствовал Кален при виде убийцы матери перед собой, – испуг и недоумение. Второе – разгорающуюся ненависть, лишившую его способности трезво мыслить. Третье – терпение для обретения силы воли. Он должен был использовать ее, чтобы узнать, зачем этот человек, преступник и убийца одного из самых близких ему людей, встал перед ним, спрятав руки в карманах, и теперь смотрел на него с сожалеющим и озадаченным видом.

– Что он делает рядом с тобой? – Кален поднялся на ноги и угрожающе опустил голову, не сводя с Тревиса взгляда. – Как ты смеешь просто так являться ко мне после того, что сделал?

В ярости он ударил по дереву кулаком и услышал, как шипит от боли его новая напарница. Он признавался себе, что не знает, как отныне относиться к Тревису. Все представления о нем смешались.

– Он здесь, чтобы помочь тебе спасти Иону.