– После всего, что ты сделал? – переспросил Межвремье и вскинул бровь. – Сдается мне, ты осознаешь тяжесть своих преступлений. К счастью, Иона выжила, и Альмент смог переместиться в ее тело. Но мать Калена… – Его взгляд обрел непривычный холод. – Ее не вернуть. Ты хоть понимаешь это? А эти пушки в твоих руках? Тебе светит настоящая тюрьма.
– А при чем здесь Иона и Альмент?
Ларалайн и Ариан переглянулись. Если бы не трагичность судьбы Красс на фоне кончины ее родной матери, они бы улыбнулись и, может, даже издевательски высмеяли бы недалекость своего бывшего друга.
– Кален не был подходящим сосудом, – ответила Даффи. – А ты чуть не сжег вашу единственную надежду.
Сначала Тревис молчал: потребовалось не меньше тридцати секунд, чтобы простая правда разорвала в клочья его фундаментальную веру в свою правоту. И ушло не больше пяти секунд, чтобы он осознал, как сильно ошибся.
– Это ничего не меняет. Всего лишь ошибся телами. Настоящий мир цел, а значит…
– Твой план провалился, как только ты зашел в этот замок, – прервал его Ариан. Находясь в десяти метрах от Тревиса, он уже видел в его глазах кусочки пока не сложившегося воедино признания поражения. – Можешь вернуться в настоящий мир, но там тебя посадят в тюрьму за убийство. Вернуться в свое время ты не сможешь. Я забрал тебя из двухлетнего будущего два года назад. А значит, настоящее сейчас и есть твое время.
Ариан развел руками, и из-за углов с обоих концов коридора выскочили вооруженные огнестрельным оружием охранники. Станли не стал оглядываться: любое резкое движение могло быть расценено как попытка нападения.
– Есть еще вариант: можешь убить нас, но тогда убьют тебя здесь и сейчас.
Тревис услышал, как лязгает затвор оружия.
– Но есть еще один путь для тебя, – продолжил Ариан громче. – И вот его я не прочь обсудить с тобой за чашкой кофе, если только ты бросишь эти пистолеты и последуешь за мной. – Ариан улыбнулся, казалось, добродушно, но все уловили хитринку в его тоне.
– Еще один путь? – Тревис все еще был на изготовке, но поднятая рука, крепко державшая пистолет, дрогнула, чтобы опуститься. Атмосфера после слов повелителя межвремья резко стала проще, словно никто с самого начала не собирался ему навредить.
– Вижу, ты открыт к диалогу, – Ариан развернулся, чтобы двинуться вперед по коридору. – Ну?
Станли покачал головой, усмехаясь своей беспомощности. Взглянув на безумный план сквозь призму реальности и одиночества, он нашел в нем десятки брешей, при каждой из которых мог лишиться жизни. Но все это время ему позволяли жить. Не он придумывал свои планы, вплетая бывших друзей в них, как паук, а он сам был вплетен в сеть чужой задумки с самого начала. И Тревис не мог отрицать, что, вероятней всего, Ариан предполагал такой исход еще два года назад, когда они только встретились.
– Один вопрос, – Тревис откинул оружие: пистолеты и складной нож. Две девушки забрали их и вернулись на свои позиции. – Ты не знаешь, те полицейские выжили?
– Да. А ты волнуешься за них?
Межвремье пожал плечами, вновь развернулся и пошел вдоль по коридору.
«Ты готов идти на жертвы, если заранее планируешь их, и переживаешь, если приходится прибегать к незапланированному насилию, – Ариан улыбался. – Мне это нравится».
«Что будет теперь?»
Кален задавался этим вопросом каждую бессонную минуту.
Полиция не дождалась от него внятных ответов. К чему объяснения, если это ничего не изменит?
После смерти матери перед Каленом открывалось всего два пути: детский дом или жизнь с отцом. Последнее было маловероятным: узнав о гибели бывшей жены, родитель не поспешил к нему, чтобы успокоить и забрать к себе. Быть может, он приехал бы позже, но его не дождутся.
А пока Хоулмза не настиг закон суровых реалий, пока чужие люди не начали планировать его жизнь, он брел по городку, держась подальше от родного дома, и сжимал в кармане не больше десяти фунтов, которые у него остались. Их хватило на жалкий хот-дог и маленький стаканчик газировки. С этой скудной едой Кален наконец-то перевел дух и встретил новый день, солнце стояло уже совсем высоко.
В небольшом царстве Самнии, окрыленный уверенностью, он убедил себя, что вернет Иону, но что-то подсказывало: это невозможно. Нельзя найти ту, кого не увидеть, к кому не прикоснуться и кого не услышать. А значит, поиски даже с силами ведьмы теряли смысл. И вместе с тем смысл теряло все, оставляя после себя пепелище.
«А как же месть?» Но, создав новую боль, старую не приглушить.
Кален сел у старейшего в городке дерева. Он мог проглотить ненависть к Тревису, но свою боль и чувство вины, осознание, что трагедию можно было предотвратить, – ни за что. Он подавится и задохнется. Последнее вызывало в его груди болезненное тепло.
Он никогда не цеплялся за жизнь так, как другие, но сейчас был готов отпустить ее – дайте только шанс.
Кален почти соскучился по нему.
