– Там водопад? – спросила Иона, замыкавшая строй.
– Нет, – Тревис остановился, чтобы прислушаться. – Шум словно откуда-то снизу.
– Э-э-э, может, водопад, но снизу? – Кален пожал плечами.
– Нет. Как тогда объяснить течение воды?
– Мы в мире полумертвых душ. В мире между живыми и мертвыми. О нем не помнит ни одна нормальная живая душа. А ты вообще перерожденный парень, помнящий свою предыдущую жизнь. Все еще будешь пытаться искать обычные объяснения необычным явлениям?
Повисло недолгое молчание. Прежде чем последовал резкий ответ, Иона с тревогой произнесла:
– А буду ли я помнить о том, что была здесь?
Парни обернулись к ней.
– То есть вы умерли искусственно и наверняка будете все помнить. А я?
– Не задумывайся об этом.
– Да, проблему под ковер и пошли дальше, – съязвил Кален.
После двух резких шагов Тревис стоял перед ним, сжимая кулаки до побелевших костяшек пальцев. Хоулмз ждал этого. Может, именно этого он и желал все время. От яда в сердце не избавиться ни добрыми разговорами, ни общей целью. Он все еще был вынужден «дружить» с врагом.
– Почему ты всегда делаешь все наоборот? Тебе говорят одно, ты же делаешь ровно противоположное. Либо противоположное говоришь. И, конечно же, назло. Ангела и Рейден поседеют, когда узнают, какой у них отвратительный сын.
– Прошу, не начинайте, – взмолилась Иона.
– Я, может, и не хочу становиться частью их семьи.
– Ты и не станешь, когда я получу награду за спасение ваших жизней. Если бы не я, ты бы уже объяснялся на том свете за все свои злодеяния!
– Я, по крайней мере, никого не убивал! Могу представить, сколько времени займет твоя исповедь.
Кален отдышался. Ярость отнимала больше сил, чем он ожидал, а от ее высвобождения легче не становилось.
– Не могу поверить, что Ариан отдал тебе право вершить судьбу мира!
– Не могу поверить, что до того, как я полностью вернул воспоминания, ты, несносный идиот, мог нравиться мне!
– Я с самого начала был таким!.. Что?
Тревис отступил назад, словно перед ним возникла опасность. И она действительно была и даже успела настигнуть его. Весь пыл Калена, его предвкушение очередного конфликта были в мгновение уничтожены внезапным признанием врага. Он допускал, что это могло быть правдой, но не мог или не хотел задумываться об этом всерьез.
Внезапно Иона развернула их к себе. По пещере разнеслись два громких шлепка. Щеки Калена и Тревиса горели теперь не только от стыда, но и от пощечин. Красс не пожалела на них сил. Ее не ослепило даже признание.
– Вы не понимаете, когда к вам обращаются ласково, да? – В голосе девушки бурлило раздражение. – И только посмейте еще раз забыть о нашей общей цели из-за секундного приступа ненависти. Знаете что? За это я ненавижу вас обоих. За вашу беспечность. Ведь это не вы умираете по-настоящему, а я! И если Тревиса я могу понять, то что насчет тебя, Кален? Неужели проявление твоего скверного характера дороже моей жизни?
После слов сестры он окончательно позабыл о сути своей выходки. Он пообещал себе, что если выживет и обретет уверенность в завтрашнем дне, то сделает все, чтобы избавиться от привычки все портить в последний момент.
«Не портить совсем я не могу. Это у меня в крови. Интересно, какими были мои биологические родители в моем возрасте?»
Но, чтобы узнать об этом, им нужно было выбраться из мира полумертвых, не обменявшись с подозрительно молчаливым Тревисом ни единым ругательством. Неловкость накрыла его толстой розовой пеленой, и он еще не скоро смог вспомнить, как правильно скандалить. Лишь две мысли были высечены в его голове: «Мы должны выбраться отсюда» и «Как я мог признаться в чем-то таком, даже если чувств больше нет?»
– Раз вы оба такие упрямые дети, я пойду впереди. – решила Иона, уверенно шагая вперед.
Но всего после нескольких шагов она с криком сорвалась вниз.
Однажды в дождливое утро Ариану сообщили о приходе незваной гостьи – Самнии. В ту же секунду он отклонил просьбу о встрече, но, казалось, его никто не спрашивал. С тех пор как жизнь стала меркнуть в его глазах, люди словно забыли о том, кто в межвремье главный. Манеры служанок стали развязнее, редкие гости позволяли себе вольности, и нередко их находили бродящими по замку без сопровождения – признак дурного тона.
Вот и сейчас никто не спросил Ариана, желал ли он этой встречи, был ли в настроении беседовать о том, что ему наверняка не понравится, и чего вообще хотел. А хотел он покоя в своей большой спальне, под толстыми слоями напоенных утренним холодом одеял, с легким паром от остывающего кофе на тумбе рядом.
– Она требует встречи. Боюсь, ты не можешь ей отказать, – Ларалайн разгребала завал на его рабочем столе.
С недавних пор кабинет и спальню повелителя пришлось объединить для его удобства. Он все еще старался принимать участие в королевских делах. Всякий раз, стоило Ариану поработать больше получаса, его останавливала неумолкающая головная боль. От каждого резкого движения темнело в глазах, и он сам на несколько мгновений словно отрывался от собственного тела.
– Неугомонная! – проворчал Ариан, откидывая подушку. – Впусти.
