– Она просит, чтобы ты вышел к ней сам.
– Что? – Ариан хотел возразить и напомнить о своем здоровье, но понял, что тогда признает поражение перед смертью и потеряет авторитет в собственных глазах. – Сообщи ей, что я приду.
Ларалайн кивнула и вышла из его покоев.
«Чтоб ее!»
Ариан встал перед зеркалом, оперевшись на туалетный столик. С тех пор как тело стало изменять, он забывал смотреться в зеркало. По жалостливым взглядам Межвремье понимал, что выглядят, очевидно, не лучше мертвеца. Он был живой молодой душой в умирающем теле. Для придания этому телу хотя бы вида жизни нужно было потратить не меньше часа. Столько времени у него не было. Ариан выбрал один из самых ярких нарядов – золотой костюм с черной рубашкой и черными туфлями – и вышел из комнаты.
Самния ждала его в гостиной. Присутствие Ариана осталось ею незамеченным, словно мимо прошел призрак. Скрипнувшее рядом кресло отвлекло ее от склянок с космической жидкостью.
– Чего хотела? – небрежно бросил Межвремье. – Только не говори, что дело в той вселенной.
– В ней самой.
– И чего же ты хочешь от меня?
Самния поставила склянки на стол из красного дерева.
– Хочу, чтобы ты увидел этот мир. Ваш ми…
– Нет, – ответ Ариана был ожидаемо резким. Он качал головой, глядя в пустоту. – Ни за что.
– Ты должен его увидеть.
– Так должен или ты этого хочешь?
– Дело не только в том, что это первая и, вероятно, последняя вселенная, появившаяся от твоей любви, – настаивала Самния. – Неужели ты ни разу не хотел взглянуть на этот мир?
Ариан не смог найти в себе достаточно желания лгать или сил делать это. Все они были брошены на поддержание жизни, но, признавал он, многие из них тратились на самобичевание и дерзость по отношению к проявлявшим доброту.
Каким мог быть мир, рожденный от его любви к принцу Санни? Он представлял себе бескрайние луга, увенчанные розовыми цветами, узкие неспешные речушки, на дне которых прятались бы кристаллы и отполированные водой камни. Из них вышли бы драгоценные подарки. В этом мире, думал он, жило бы бесконечно умирающее солнце на фоне вечного заката.
Интерес зажал его в тиски, а он сам сжал подлокотники кресла. Самния заметила это.
– Отбрось свою гордыню. Сейчас в твоей жизни… не то время. Сейчас в ней должно найтись место принятию и смирению.
– Перед чем же мне смириться? На что ты намекаешь мне, Иномирье?
Самния холодно приняла это прозвище. И так всякий раз принимала, когда слышала. Ариан не называл ее так давно. Маленькое белое царство под звездным куполом было ее маленьким королевством без подданных. В нем не было ничего, чем дышал мир Ариана, и потому остальные времена даже не думали о ней как о времени. Для них она была перевозчицей. Люди назвали бы ее работницей на бесконечной службе, ведь, в отличие от своих родственников, она не могла беззаботно сновать из одного мира в другой. Каждый день она выполняла непосильную ни для одного времени работу – распоряжалась душами людей, пока их тела отдыхали, и умудрялась пропускать в среднем только тридцать из них за сутки. Но, даже несмотря на ее труды, в отличие от ситуации Ариана, о ее признании и речи не шло.
– Я соглашусь поговорить с тобой об этом только после того, как увидишь ваш с Санни мир. Ты и сам хочешь увидеть его.
Ариан ненавидел, когда его потаенные мысли озвучивали против его воли, словно нашли украденую им, но сокровенную вещь и швырнули ему в лицо, требуя признать вину.
Он кивнул, казалось, почти безразлично, но бушующая душа пробудила его сонное тело.
Как только Ариан украдкой ступил на их с Санни земли, он некоторое время не мог оторвать глаз с колышущейся травы. Легкий приветливый ветерок хоть и испортил его прическу, но заставил поднять взгляд.
Перед ним простиралось бескрайнее розовое небо, тонувшее в лучах засыпающего солнца. Украшенные золотистой каймой малиновые облака тянулись вдаль, за обрывающийся горизонт, где небо и море становились единым целым.
Миллионы отблесков солнца на волнах били прямо в глаза, ослепляя Ариана своей красотой. Он выставил перед собой руку и вдохнул морской воздух, смешавшийся с ароматами цветов. На глазах выступили слезы.
Ариан обернулся в ту сторону, куда спешил ветер, и увидел вдалеке укрытые облачной шапкой горы.
Самния стояла неподвижно, вглядываясь в горизонт. Свободные тонкие браслеты позвякивали на ее хрупких запястьях. Греческое платье, казалось, вот-вот слетит с ее смуглого тела от порывов ветра.
– Этот мир… – Ариан незаметно, как ему казалось, стер слезу, – как он красив… Этот мир – отражение его души. Я чувствую это.
– Так и есть, – Самния улыбнулась ему. Милые попытки Ариана сдерживать эмоции грели ее бессмертную душу. – Прошу, не держи все в себе. Ведь здесь только мы с тобой. Два изгоя среди времен. Помни, что лучше иметь то, что можно потерять, чем не иметь ничего. Я обречена на последнее. Таково мое бремя, и я бы многое отдала, по правде сказать, за ту жизнь, которая сейчас от тебя ускользает.
