Тревис ухмыльнулся, но не так, как ухмылялся после возвращения воспоминаний. На миг Калену показалось, что перед ним тот самый добрый и заботливый друг. Мысль об этом была слишком хороша, а чувства после нее – обманчивы и мимолетны. На смену им пришла тоска по тем временам, когда над человечеством не нависала нерешаемая угроза, а Кален мог сидеть в замке и уплетать дорогие блюда, успевая вставлять язвительные замечания в адрес друзей.
«Таких дней больше не будет».
И не только потому, что Санни больше нет. Но и потому, что – он чувствовал и почти знал – эта история не завершится хорошо.
От внезапной грусти стало все равно, что будет дальше. Новое неизведанное измерение? Возвращение к жизни? Смерть?
Все это время действия Калена напоминали прыжки через костер. Один – пронесло. Еще один – опалило одежду. Что же будет на последнем?
Калену стоило привыкнуть оказываться в дурных местах после рискованных прыжков, полагаясь лишь на то, что пронесет и он не затеряется в каком-нибудь измерении без надежды вернуться.
Но в этот раз, помимо густой тьмы, сквозь которую было не разглядеть даже рук, имелось что-то другое: он слышал раскатывающееся эхо в своей голове. С каждой секундой оно становилось громче, а давление на тело – слабее.
«Такое чувство, что я еду вниз в лифте».
Он помнил первые секунды после прыжка. Холод, тысячи пузырьков воздуха на темном полотне воды. Противное ощущение мокрой одежды на теле исчезло, словно он был обнажен.
«Если бы ты знала, как я рад слышать тебя, ведьма», – Кален улыбнулся.
«Где я?»
Недолгое молчание.
«Стой, а что стало с Ионой и Тревисом?»
По закону подлости главный вопрос остался без ответа. Стоило привыкнуть и к этому. Кален закрыл глаза. Его еще ни разу не просили придумать для кого-то имя. Как вообще называли ведьм в былые времена?
Что-то холодное, липкое и знакомое покрыло его тело. Привыкнув к покою, Кален не сразу придал этому значение, как вдруг почувствовал, насколько ему трудно дышать, а тяжесть на теле придавливает к земле. Пустота вокруг исчезла, заполнившись сырой почвой, под которой, как правило, человек неспособен дышать.
Хорошая новость: Кален вернулся из мира полумертвых.
Плохая: сейчас он отправится обратно. Но уже не проездом, а до конечной.
Всего за секунду ужасающей паники от безвыходности ситуации, во всех смыслах этого слова, он вспомнил сцену из фильма «Убить Билла» [2], когда главная героиня застряла в гробу под толстым слоем земли. Умения, опыт и сила позволили ей сломать крышку рукой и прорыть себе путь к свободе. У Калена не было ничего из навыков героини фильма. Он попытался поднять руки и закрыть ладонями лицо, но тяжесть почвы приказала лежать на месте и умирать.
Воздух заканчивался. Безопаснее всего было дышать ртом, но стоило открыть его, как туда попали комочки земли.
«Как же мы не продумали преждевременное возвращение!» – ругался Кален про себя.
Страх выливался в злость. Сил хватало лишь на это. Кален не желал принимать такую убогую смерть. Даже сейчас гордыня вмешалась в его жизнь. Он вовремя одумался, мысленно взмолившись:
«Прошу, спаси меня… Мираджейн!».
Почва над телом стала заметно легче. Кален почувствовал, как под ним бурлит земля, словно что-то могучее собиралось вылезти наружу, проткнув его насквозь. Но нечто резким ударом вытолкнуло его из временной могилы, и Кален наконец-то смог сделать глоток свежего воздуха.
Грязный с головы до пят, в кусках земли, запутавшихся в волосах и застрявших под одеждой, он уставился на яму и с испугом отошел на несколько шагов. Толстый извилистый корень дерева, ставший его спасителем, скрылся, вернувшись на свое место, откуда его забрала Мираджейн.
– Ты шутишь?! – Кален был счастлив из-за своего спасения и зол на ведьму за ее медлительность. – А если бы я не позвал тебя по имени, ты бы оставила меня умирать?
– Только что часть твоей сделки в виде меня чуть не отдала концы. – Кален отряхивался от земли. Он наклонился, чтобы вытащить из волос комки грязи. – Боже, какой кошмар. И почему земля такая тяжелая? Когда меня засыпали, она не была такой.
