– Уж точно не просить помощи у тебя, второго старшего и сестер.
– Я не виноват в том, что мама тебя не любила. И в том, что увидела в тебе угрозу.
Ариан и сам это понимал, но ненависть не приглушишь так просто. Будучи младше Черного Скрипача на тридцать восемь тысяч лет, он видел в его янтарных глазах всю мудрость, нажитую за эти годы. Но был у Скрипача один секрет: он прожил столько же, сколько младший брат. Эту самую впечатляющую разницу в возрасте он провел в небытии, расплачиваясь за былые грехи.
– Мой младший брат, позволь дать тебе совет…
Черного Скрипача передергивало от своего наигранно милого обращения, но сказать «Ариан» он не мог. Межвремью, в отличие от него, родители дали имя. И любимым сыном он себя назвать тоже не мог: мерк на фоне другого младшего брата, названного преемником отца Черного Черепа – Янтарной Тени.
Черный Скрипач подошел к Ариану и прошептал ему у самого уха:
– Отбрось остатки своей гордыни и примкни к своим друзьям. Найди Калена, защити Ларалайн и останови Тревиса. Ты не вернешь Санни, но можешь сделать так, что не потеряешь остальных.
Ариан почувствовал легкую вспышку благодарности к брату, но пока еще дерзость оставалась при нем, и он ядовито произнес:
– Это и есть совет? Больше похоже на приказ.
– Наставление, – поправил Черный Скипач, уходя. – Без него ты продолжишь лежать в постели и заслуженно винить себя в своих бедах.
Сводил с ума голод, но, что бы ни съел Кален, его организм, протестуя, отвергал пищу.
Сводила с ума и мысль, что вот уже четыре дня Тревис держит его, обессиленного, в холодном ангаре. Но Кален уже не чувствовал слабости – он чувствовал дыхание смерти. Человек может прожить без еды месяц? Какая чушь.
Ожидание хоть какого-то события, способного оживить Калена, создавало иллюзию нескончаемого времени, и минуты, проведенные лежа на полу, вопреки всем законам мироздания тянулись, казалось, дольше вечности.
Кален лежал к выходу спиной, когда громыхнула дверь, и в ангар ворвался редкий порыв свежего воздуха. Он услышал знакомые шаги и вспомнил, как провел последние дни, готовясь встретить и этот так же: в молчании, в размышлениях о конце и со сводящим с ума голодом, страхом за близких и планами врага.
Мысли сбежать Кален отбросил уже давно, после того как его пару раз избили до полусмерти. А следом пришло и бессилие.
– Держи, – рядом присел Тревис, протягивая ему очищенный апельсин. – От этого тебя не должно тошнить.
Кален не обернулся. Еще до приема пищи его желудок уже готовился сделать кульбит и заставить своего хозяина доставить тюремщику неприятности.
– Сколько еще ты будешь держать меня здесь? Что с Ионой?
Тревис убрал протянутый фрукт и качнул головой, поражаясь неугомонности и упертости узника.
– С Ионой пока все хорошо, – наконец ответил он.
Долгожданная подсказка, вынудившая Хоулмза обернуться и взглянуть в глаза Тревиса. Что в них читалось? То ли от света потолочных ламп, то ли от слабости его фигура расплывалась перед взором Калена.
– Пока?
Тревис занял свое место на стуле.
– Не стоит тебе знать обо всех моих планах. Но если сдохнешь сейчас, это станет для меня проблемой.
Кален победно улыбнулся, и ангар сотряс его ломкий, прерывистый и пугающий смех, из последних сил выдавленный легкими. Тело не выдерживало этого, но голод и усталость подхлестнули остатки его нервной системы.
– Тогда я постараюсь умереть как можно скорее.
– Я не договорил. Ты помнишь, что если умрешь, то Настоящему вместе с тобой придет конец?
Если бы только это была единственная проблема, ведь безумные планы Тревиса не дадут Калену уйти так просто!
– Неужели… Неужели ты готов испортить жизнь отцу Ионы, убить ее и всех, кто встанет у тебя на пути, только чтобы обратить время вспять и переписать историю?
Станли покачал головой. В его взгляде мелькнула печаль, и он тихо произнес, едва сдерживая клокочущее отвращение:
– Похоже, голод отшиб тебе память. Забыл, что он и твой отец?
– Он не будет рад твоим планам. И никогда не будет с тобой счастлив.
Кален и раньше, будучи в ясном уме, не мог представить себе новый мир: изменению подлежала лишь одна из миллиардов линий, возникших за десятки лет. Но что же следует из этого?
Тревис Станли и Иона Красс никогда не родятся, а их родители и не поймут, что у них когда-то были такие дети. Кален Хоулмз превратится в живой сосуд для Настоящего и перестанет существовать как человек. Но падение межвремья неизбежно: законы времени основного мира на него не повлияют.
– Для начала неплохо было бы избавиться от Ионы.
«Неужели… он не нашел ее?»
Из-за четырех дней, проведенных в ангаре, Кален потерял не только счет времени, но и перестал осознавать факт их с Ионой родства. Он допускал лишь один вариант произошедшего: Алиса была суррогатной матерью и, родив Иону, отдала ее родителям. Но второго ребенка оставила себе.
«Уверен, эта история более запутанная. В любом случае, пока Иона в безопасности, все хорошо. Мне нужно придумать, как отсюда выбраться, чтобы не потерять сознание по дороге к свободе. Если бы только со мной на связь вышла Самния…»
