– Не хватает только браслетов с шипами и какого-нибудь чокера, – ухмыльнулся он.
– Ох, помню, как мой брат подарил Ангеле на шестнадцатый день рождения золотой чокер, – в дверях появилась Ринальдика, сияя счастливой улыбкой.
– Они уже тогда… любили друг друга?
– Нет, тогда мой брат был тем еще занудным истуканом.
– С тех пор мало что изменилось.
После затянувшейся тишины Кален осознал, как облажался. С провинившимся видом он повернулся к Ринальдике, чтобы извиниться, но она махнула рукой и поднесла кулак к губам, сдерживая хихиканье.
– Он больше не истукан, но все еще зануда, да.
Кален не нашел слов, чтобы ответить. Перед ним стояла его родная тетя: златовласая, элегантная, загадочная и потому – интересная. Кален мог поклясться, что эти качества она обрела не с возрастом. Так было всегда. Вспоминая ее брата Рейдена и их малоприятный разговор у входа в цокольный этаж, первую встречу с Ринальдикой и знакомство с семьей Красс, он был готов распустить язык и рассказать о своем родстве с ними.
«Как же тяжело хранить такие тайны».
Прежде всего нужно было разобраться с мамой – той последней деталью, полностью скреплявшей две уже собранные части единого пазла.
– Если честно, мой отец был непутевым, и Рейден по сравнению с ним – настоящее сокровище. Хотелось бы… чтобы у меня были такие родители, как у Ионы.
Взгляд Ринальдики дрогнул, наполнившись известной Калену печалью.
– Простите, нагородил чуши… – Он быстрым движением взлохматил волосы.
– А я когда-то… до того как узнала, что у меня не может быть детей, очень хотела, чтобы у меня родился сын, – неожиданно заговорила Ринальдика тихим, но теплым голосом. Она прислонилась к дверному косяку. – Конечно, я бы полюбила любого ребенка, какого бы пола он ни был, но почему-то я представляла мальчика. И… как-то… мне рассказали о том, что… У моего брата будет сын. – Она покачала головой, болезненно сглатывая. – Я была так рада, словно… это мне сказали об этом, хотя на тот момент я могла допускать лишь мысль о детях. Впереди у меня была карьера.
Ринальдика зашла в комнату и оперлась спиной о стену, пряча руки и не сводя взгляда с пола.
– Я очень ждала момента его рождения. И он настал. Но… мальчик родился мертвым. – Ее губы дрожали, по щеке скатилась одинокая слеза. – Кажется, больше всех переживал Рейден. Ангела скрывал свою боль – хотя я могу ошибаться, – но мой брат не сумел сделать так в тот момент. И я не сумела.
Она стерла новую слезу ладонью, вздохнула и выпрямилась, поправляя пиджак.
– Это была минутная слабость. Ты ничего не слышал и не видел, пон…
Она замолчала, заметив, как глаза Калена заполняются слезами. Едва ли она догадывалась, почему.
– Эй, малыш, ты что, такой чувствительный? Это ведь в прошлом. – Ее утешительный тон и прикосновение к плечу словно прорвали плотину чувств Калена. Он отмахнулся, чтобы вытереть лицо. Если бы миссис Маклин не стояла перед ним, загораживая путь к выходу, он бы уже давно бежал в сторону своего дома. Нет больше времени ждать, когда Тревис доберется до города и придет за его матерью, ведь она – как Кален сам не раз отмечал – его слабое место.
– Да, вы правы. – О скорби Калена напоминали лишь порозовевшие щеки. – В прошлом, где и должно быть.
Дверь открылась с протяжным скрипом, впуская безликий темный силуэт. Сердце Ионы билось в непривычно быстром темпе. В поисках Калена она наведалась к нему домой и после пары безответных стуков наудачу попыталась открыть дверь. Та оказалась незаперта.
Наполненный атмосферой напряжения коридор тонул во тьме ночи. Иона оглянулась и взяла с тумбы увесистую длинную статуэтку девы в греческом платье. Тишина, содрогавшаяся от ее тихих шагов к гостиной, была иной. Сдержанной. Мертвой.
Шорох из гостиной буквально вдавил Иону в пол. Она прислушалась: два шага, тяжелые женские вздохи, скрип стула.
– Выходи.
От раздраженного, но заигранного голоса девушка затаила дыхание. Лишь вера в то, что до Тревиса еще можно достучаться, помогла ей опустить статуэтку. Она прошла вглубь дома, остановилась у входа в гостиную и медленно развернулась.
Станли зажег спичку и поднес ее к своему лицу. Крохотное пламя осветило холод в его глазах. Рассеивающееся свечение упало на лежавшую у его ног Алису. Ее руки были связаны сзади, а рот заклеен скотчем.
– Отпусти ее!
– Если бы все желания людей исполнялись по их первому велению. – Тревис опустился перед пленницей на одно колено и повернул ее к себе лицом. В глазах миссис Хоулмз читался один лишь страх.
– Убери эту жалкую статуэтку.
– Что тебе от нее нужно? – Иона, не раздумывая, откинула керамическое оружие в кресло.
– Я ждал Калена, но раз здесь ты, так даже лучше. – Тревис протянул руку. – Отдай мне космическую жидкость.
Иона вздрогнула, осознав его план.
– У меня нет ее с собой.
Тревис спрятал протянутую руку в карман и насмешливо, с толикой задумчивости опустил взгляд, рассуждая:
– Слишком долго молчала. Тебе есть что скрывать.
– Нет, – Иона убедительно покачала головой. – Я просто не могу поверить, что ты делаешь это. Не могу понять, как?..
