Солнце уже начало закатываться за линию горизонта, и между могилами прошел прохладный ветерок, означающий, что шарав[6] теряет силу. Высокий мужчина тридцати пяти лет стоял перед скромной могилой, снова и снова читая буквы и цифры, выгравированные на мраморе. В отличие от других могил, возле которых росли деревья, эта находилась на солнце, испепелявшем ее днем и ночью. Мужчина поднял голову и обвел взглядом море надгробий вокруг, руки в карманах, глаза скрыты за черными линзами очков.
Кладбища вызывают разные мысли у посетителей. Мужчину надгробия, уложенные тесно, «плечом к плечу», не пугали и не печалили, но лишь укрепляли в убеждении, что у каждого своя могила, каждый уходит в землю одиноким. Одиночество – единственно подлинная вещь.
Несколько рядов захоронений отделяли место, где он стоял, от дороги, огибающей кладбище, и, когда там остановилась машина, он поспешил к ней, стараясь не наступать на надгробия. Дверца машины открылась, и показалось лицо Дорона, морщинистое, с затуманенным взглядом, но с легкой улыбкой на губах.
– Не торопись, не торопись, Алекс, – сказал он, – мы никуда не спешим.
Мужчина встал рядом с машиной и, протянув Дорону руку, помог ему выбраться наружу.
– Как ты? – спросил он.
– Нормально, нормально, не хуже – уже хорошо, – улыбнулся Дорон.
Они медленно двинулись к могиле, и Алекс остерегал Дорона каждый раз, когда дряхлая нога собиралась ступить на шаткий камень или слишком узкое место. Наконец оба остановились перед могилой. Дорон дал знак своему высокому спутнику, что тот может отпустить его руку, затем вынул из кармана маленькую поминальную свечу. Алекс помог зажечь ее и поставить в специальную нишу в надгробии, перед которым они стояли.
Вдалеке, на тропинке, показалась женщина. Она торопливо направлялась к ним. На ней тоже были солнцезащитные очки с толстыми линзами, и, несмотря на жару, она куталась в красную тонкую шаль. Она была невысокой, можно даже сказать – приземистой, но туфли тем не менее носила на низком каблуке, и ее твердая поступь и манера размашисто двигать одной рукой вдоль тела, а другой придерживать края шали, излучали уверенность и спокойствие, которые она старалась умерить из уважения к месту, ибо кладбища невольно внушают мысль, что негоже ходить по ним, высоко подняв голову.
– Твоя подруга? – спросил Алекс у Дорона, и тот прищурился, пытаясь рассмотреть женщину.
– Нет. Впрочем, это не важно, – проскрипел Дорон. – Может быть, она направляется на другую поминальную службу.
Однако женщина подошла именно к ним, остановилась и окинула их быстрым взглядом.
– Дорон? – наконец произнесла она. Голос ее был на удивление молодым.
Дорон слегка замешкался, силясь припомнить, кто она такая, но безуспешно.
– Да, это я, – признал он, – а вы, простите…
– Авигаль Ханаани, – представилась женщина. – Может, вы меня и не вспомните, столько лет прошло.
– А-а, ну да… Да, конечно! – воскликнул Дорон и повернулся к спутнику. – Она была детективом, пыталась раскрыть, кто убил Йони. – Он снова повернулся к женщине. – Это очень лестно для нас, что вы пришли. Я слышал, вы очень занятой человек.
– Я бы пришла раньше, – ответила она, – но не была уверена, что мне будут рады. Теперь, по прошествии такого долгого времени, мне показалось, что будет правильно прийти на церемонию поминовения профессора Бренда. Я всегда терзалась совестью из-за того давнего расследования. – Она перевела взгляд на мужчину рядом с Дороном. – А вы?..
– Алекс Рабинович, – отрекомендовался мужчина с непроницаемым взглядом, – сын Эди и Элианы Рабинович.
– Ах, я помню вас вот таким. – Авигаль выставила вперед руку, показывая, какого роста был Алекс в пору их знакомства. – Вы были очень милым ребенком.
– Спасибо. Боюсь, я не помню вас.
– Ну, конечно-конечно. Как поживает мама?
– Мама вот уже девять лет как не с нами, – известил Алекс, отводя глаза в сторону. – Она похоронена вон там, через три ряда к востоку отсюда.
– Я… Мне очень жаль это слышать. А она… не вышла замуж еще раз?
Алекс посмотрел на любопытную дамочку в красной шали.
– Нет, – отрезал он.
Авигаль только кивнула и молча прикусила губу. Они еще немного постояли, как будто чего-то ожидая. Перед ними была могила Йонатана Бренда (родился 21.03.1977, 2 нисана 5737, умер 04.09.2019, 5 элула 5779)[7].
– Кто-то еще должен прийти? – тихо спросила Авигаль.
– Да, – кивнул Дорон.
Спустя некоторое время подъехала еще одна машина и остановилась позади той, из которой вышел Дорон. На сей раз Алекс не сдвинулся с места. Авигаль наблюдала с интересом, как из машины вылез молодой человек в форме медбрата, достал и разложил инвалидное кресло, а затем помог перебраться в него сидевшему в машине пожилому человеку. Проделав это, медбрат подкатил кресло как можно ближе к краю тротуара и встал рядом с ним.
– Бени? – спросила Авигаль. – Это… это Бени Гимельфарб?
