«Я попытаюсь объяснить. Каждый из нас живет в своем собственном настоящем. Мы ведем себя так, будто существуем в общем времени, но это неправда. Во-первых, у каждого свой темп. Для того, кто движется быстро, время течет медленнее, чем для того, кто идет не спеша. Время живущего в долине течет медленнее, чем у того, кто находится на вершине горы. Масса также влияет на время: чем больше масса, тем медленнее течет время. Вот почему у разных людей оно проходит с разной скоростью.
Но дело не только в этом. Вы наверняка знаете, что звезды на небе видны не в настоящем. Если звезда находится, скажем, в двухстах световых годах от нас, то на самом деле мы видим ее такой, какой она была двести лет назад. За это время она, возможно, уже исчезла, или ее свет изменился. Смотреть на звезды – значит видеть прошлое. Но это справедливо для любых расстояний. Свет звезды шел к Земле двести лет, но и меня вы видите таким, каким я был несколько наносекунд назад. Это не мешает нам в повседневной жизни, но, если мы хотим быть точными, важно понять, что никто не видит настоящее – только прошлое. Свету нужно время, чтобы дойти до глазных рецепторов, и сигналам, чтобы дойти от глаза до мозга, тоже. Это работает и в обратном направлении: каждой мысли, которая родилась у вас и которую вы захотите высказать, потребуется некоторое время, пусть и очень короткое, чтобы дойти до меня. И пока сигналы из вашего мозга поступят в мой, пока звуковые волны вашего голоса дойдут до меня, пройдет время. Все, находящееся вне нас, существует только в прошлом или будущем. Настоящее, если быть точными, существует только внутри нас.
Все, что мы переживаем, это настоящее, и оно индивидуально еще больше, чем отпечатки пальцев. Мы с вами здесь вместе, в одной комнате, но не в одном и том же «сейчас». Наши «сейчас» очень близки, и все же у каждого оно свое. Однако, желая понять себя, мы обращаемся к нашему прошлому и будущему. Мы строим себя из сожалений и ностальгии, из надежд и ожиданий, из воспоминаний и желаний. Настоящее мы игнорируем, воспринимая его лишь как линию, разделяющую две другие плоскости. Знаете, почему многие так тоскуют по своему детству?»
И почему же?
«Да потому, что чем мы моложе, тем больше живем в настоящем. Взросление отводит много места прошлому и будущему в наших мыслях. Младенец плачет, когда голоден, потому что голоден, – он испытывает непосредственное переживание, которое заставляет его плакать. Когда младенец немного подрастет и догадается, что, поплакав, получит еду, он станет это делать уже с некоторым ожиданием, с надеждой на кормление, которое последует за плачем; он осознает, в известной мере, существование будущего за пределами его текущего ощущения голода. Чем старше мы становимся, тем больше места в нашей жизни занимают прошлое и будущее. Из существ, живущих в настоящем, мы превращаемся в тех, кто живет прошлыми победами и поражениями, а также планирует и страшится будущего. Поэтому я хочу создать машину времени».
Мне кажется, я не совсем улавливаю связь.
«Это все равно как записать на бумаге надоедливую мысль, которая мешает заснуть, или составить список дел. Я надеюсь, что, получив возможность наблюдать свое прошлое и убедившись, что изменить его нельзя, люди перестанут мусолить случившееся с ними, выискивать, что хотели бы сделать иначе, перестанут бередить свои раны. Что-то происходит с человеком, когда он видит минувшие события воочию, а не через призму воспоминаний. Прошлое никуда не делось, оно сохранено, и ты всегда волен к нему вернуться, а значит, и отпустить его. При помощи машины времени можно сделать многое, многому научиться, совершить великие открытия – всего и не перечислишь. Но как мне кажется, возможность воочию наблюдать за прошлым отобьет у людей охоту снова и снова копаться в собственной голове и позволит сосредоточиться на том, что происходит в их личном, доподлинном, мимолетном настоящем».
Да-да… Это очень увлекательно, профессор Бренд. Но я не уверена, что наши читатели оценят… И у меня есть ограничения по количеству слов… Может, мы напишем, что вы создаете машину, чтобы закрыть гештальт с вашим отцом?
