Когда Йони привел его на встречу со своей компанией, это было неожиданно для Дорона. Если бы он знал заранее, то заготовил бы приветственные фразы, подходящие к случаю шутки, потренировался бы перед зеркалом, как с ними говорить. Но он был тем самым пятым колесом телеги, которому пришлось отвоевывать себе место постепенно, миллиметр за миллиметром. Ему нужно было изучить их, понять, что ими движет, что важно каждому из них, причем до того, как они, окончив школу, разойдутся, двинутся дальше каждый своим путем. Только это позволит ему остаться частью группы.
– Каким он был в последнее время? Напряженным? Напуганным? – спросил Банкер.
– Нет-нет, разве что немного грустным, – задумчиво сказал Дорон. – Он всегда опасался, что машину могут использовать во вред, потому осторожничал. Но мне кажется, он лишь недавно осознал всю значимость своего достижения, и, возможно, это беспокоило его больше обычного. В одном из наших последних разговоров он пожаловался, что, если слишком долго всматриваться в прошлое, прошлое начинает всматриваться в тебя. Возможно, он обнаружил там что-то такое, о чем сожалел.
– Кому могла быть выгодна смерть Йони? – спросила Авигаль.
Зачем они задают такие вопросы? Он же не может указать на других, это будет катастрофа. Каким же он тогда будет другом? Его смерть могла быть выгодна всем! Исчезновение одного человека всегда освобождает место другим, создает для них новые возможности. У каждого была причина терзаться из-за смерти Йони – но и радоваться тоже.
– Никому. – Он сжал губы, как будто задумавшись. – Может быть, кто-то из университетских преподавателей хотел бы освободить для себя профессорскую ставку, но ради такого людей не убивают. С тем же успехом можно заподозрить, что человек в поисках жилья будет убивать всех, кто живет в квартире с красивым видом. Это маловероятно. Все мы любили его. Желали ему добра, успеха.
– Кто унаследует его дом, имущество? – спросил Банкер.
– У него нет родных. Оба родителя умерли, он был единственным ребенком и почти ни с кем не состоял в длительных отношениях, насколько мне помнится. Был женат на своей работе. Но несколько лет назад он составил завещание и передал мне его на хранение. Как душеприказчику, ответственному за исполнение последней воли. – Дорон поймал себя на том, что уставился в стакан. – Я вдруг понял, что мне действительно придется ее исполнять.
– И что там написано? Кто что должен получить?
– Элиана, Элиана Сол. Та самая, что жила с Эди. Ей отойдет все: дом, сбережения. Все.
– Он все оставил женщине своего друга?
А мог бы оставить мне. Я любил его больше, чем она, и заботился больше. Но я похлопочу о том, чтобы она получила все, ведь так поступают хорошие друзья. Почему люди придают такое значение несбывшимся надеждам, обманутым чувствам? Йони знал, что Элиана никогда не будет с ним. Зачем тогда об этом думать, постоянно к этому возвращаться? Она не изменит своего отношения к нему из-за того, что он ей оставил все после своей смерти. Люди такие странные.
– Они с Йони когда-то встречались. Недолго, – сказал Дорон. – Она была самой вероятной претенденткой на роль спутницы его жизни. Они остались хорошими друзьями, что не так уж и удивительно. Он выбрал в наследники того, кто был ему небезразличен, вот и все. Я не уверен, что он много размышлял об этом.
– А машина? – спросила Авигаль. – Тоже достанется ей?
– Про машину в завещании ничего не сказано, потому что в момент его составления никакой машины не существовало. Но, как я сказал, есть женщина, которая, по словам Йони, очень помогла ему с финансированием. Некая Нира. Может, между ними было соглашение и машина будет принадлежать ей. Я не знаю. О, пока не забыл…
Дорон поспешно встал и вышел в другую комнату. Вернулся через несколько секунд с переносным дисководом и переходником.
– Вот все записи, которые сохранились в лаборатории: эксперименты с порталом, все его активации, – пояснил он. – Я не смотрел их – это потребовало бы слишком много времени. Может, вы что-то обнаружите. Хотя сомневаюсь. Как я уже говорил, невозможно представить, чтобы кто-то использовал машину времени, чтобы убить Йони.
Банкер принял диск из его рук:
– Спасибо. Мы все это просмотрим.
– Знаете, – проговорил Дорон, глядя куда-то вдаль, мимо них, – мне часто казалось, что у нашей маленькой компании есть некая миссия и состоит она в том, чтобы поддержать Йони, помочь ему стать тем, кем он должен быть. Сдается мне, ни один из нас с этой миссией не справился. Есть такой вид бабочек-голубянок, наратура японика, чьи гусеницы после еды выделяют сладкий нектар и дают муравьям пить его. Муравьи в обмен на это защищают их от хищников. Мы получили возможность пить интеллектуальный нектар Йони Бренда, увидеть вблизи самое большое техническое чудо, явленное при жизни нашего поколения. Но мы не смогли защитить его от хищников. Я не понимаю, как это произошло.
