Авигаль и Банкер молча наблюдали, как он уронил слезу. Да, кажется, это их тронуло. Они понимают, насколько важен был Йони для него. Он так сильно переживает смерть друга. Ясное дело, он не виноват. Теперь они это видят, они видят.
На самом деле гусеницы не просто так дают муравьям пить нектар. Они их одурманивают, изменяют уровень дофамина и делают более агрессивными. Поэтому муравьи и защищают гусениц. На самом деле муравьям лишний дофамин не нужен, в выигрыше здесь только гусеницы. Но нет нужды рассказывать об этом, не надо портить метафору. Главное, что они поняли, как ему больно. То, о чем они не знают, не может им навредить.
Собралось слишком много людей. Он ощущал себя чужим на собственном празднике. Хуже того, он чувствовал, что его триумф, пусть скромный, но подлинный, свелся к пошлой вечеринке. Кто они такие, чтобы превращать его победу в банальное развлечение?
Бренд огляделся, притворяясь, будто вводит координаты для машины времени. Дорон стоит, тянет пиво из бутылки, которая уже давно выглядит пустой, и разглядывает дверь так, будто видит ее впервые; Эди и Элиана перешептываются в стороне, демонстрируя пусть и формальные, но взаимовыгодные отношения. Бени – зачем, черт возьми, Эди растрепал все ему? – играет на автомате. От него слишком много шума, как всегда. Даже Нира здесь – стоит у лестницы, губы недовольно поджаты, испытующий взгляд зондирует присутствующих. Слишком много людей.
Его охватил гнев, тихий и горький, как у подростка, который предоставил родительский дом для вечеринки, а теперь сидит у компьютера, составляя плейлист, пока остальные пьют и смеются. Сборище родумов – вот кто они. Он построил машину времени, а они только о себе и треплются. Разве кто-то сидел в шезлонге, потягивая через трубочку пина-коладу, во время испытаний Манхэттенского проекта? Нет, потому что все осознавали важность происходящего. А тут Дорон с упаковкой своего дурацкого пива, Бени с пакетами чипсов и Эди, который снова и снова спрашивает, почему нельзя снимать на телефон. Как будто все собрались на выступление какой-то группы.
– О’кей. – Бени отвлекся от автомата в углу. – Так что мы собираемся увидеть? Я уже сгораю от нетерпения, Бренди. С тех пор как услышал о твоей машине времени, у меня ломка.
– Йони, я полностью признаю́ свою вину, – покаялся Эди. – Сам не знаю, как проболтался.
– Ну спасибо, – влез Бени. – Ничего, я не обижаюсь.
– Мы стараемся, чтобы как можно меньше людей знало о временно́м портале, – заметил Дорон.
– Да я могила, – успокоил Бени. – Черная дыра. Информация пропадает во мне без следа, ничего не просачивается наружу.
– Ага! Значит, теперь вы называете это временны́м порталом? – Эди наклонил набок голову. – Неплохо звучит, кстати.
– Когда уже он наконец откроется? – спросил Бени. – Я все еще не видел, как он работает.
– И я тоже, – веско добавила Нира.
Все повернулись к ней.
– Друзья, знакомьтесь. Это – Нира. А эта кучка идиотов – мои друзья, – представил Йони Бренд.
– А почему ей можно присутствовать при открытии портала? – возмутился Бени. – Как же насчет секретности?
– Нира обеспечивает финансирование, – пояснил Бренд. – Без нее я бы проваландался еще несколько лет.
Вся компания уставилась на Ниру. Она в ответ молча смерила всех вызывающим взглядом.
– А… – только и сказал Бени.
Бренд закончил вносить последние данные и повернулся на своем кресле:
– Что ж, мы готовы.
– Ты уже ввел точку во времени? – спросил Эди.
– Да.
– Можно угадывать? – улыбнулась Элиана.
– Собираемся убить Гитлера, – постановил Бени.
– Почему вы все время твердите про Гитлера? – Йони схватился за голову. – И нет, убить его нельзя. Машина предназначена только для того, чтобы смотреть, нельзя ничего менять.
– А жаль, – вздохнул Бени. – Кстати, я всегда считал самой большой ошибкой нацистов развязывание войны. Они были слишком нетерпеливы. Имей они терпение, мир постепенно привык бы к ним и принял их взгляды. Их идеи постепенно овладели бы умами людей, и никто уже не называл бы нацизм плохим. Они забыли, что идеология сильнее оружия. Если бы они спокойно ждали, распространяя свои идеи, то победили бы без единого выстрела, когда мир был бы готов их принять. Что ты думаешь об этом, уважаемый историк?
– Что лучше бы ты предоставил историкам выдвигать гипотезы, – отозвался Эди.
– Ну так что, можно угадывать? – снова спросила Элиана.
Бренд пожал плечами. Может, оно и ничего, непринужденная атмосфера – это неплохо. Может, ему стоит относиться к себе менее серьезно. Попытаться стать частью компании, а не чувствовать себя брошенным.
