— Хулиганы! — закричала она. — Оглушили совсем! Неужто опять футбол?!
В последнее время, к радости всех жильцов, футбол на дворе прекратился. То ли на ребят подействовал строгий запрет управхоза, то ли потому, что трое главных заводил — Таня, Коля и Валерий — больше не гоняли мяч по булыжнику, а некоторые мальчишки на лето уехали из города, другие с утра до вечера пропадали в Шувалове, Ольгине — удили рыбу, купались, загорали.
Ребята поспешно укрылись за задней стеной сарая. Там с давних пор существовал облюбованный мальчишками укромный уголок, отгороженный от всяких любопытных взглядов. С одной стороны — сарай, с двух других — глухая стена каменного флигеля. Между ними — узкий коридор-тупичок, покрытый опилками. Здесь изредка пилили дрова, а в иное время взрослые сюда и не заглядывали.
— Ребята! — сказала Таня, когда все забрались в этот тупичок. — Есть деловое предложение!
— Послушаем! — за всех ответил Валерий.
— Мы не хулиганы какие-нибудь, как называет нас эта Феоктистовна, — сказала Таня. — Но мы любим футбол и всякий другой спорт. Культурный отдых! Так?
— Так! — закричали ребята.
— А управхоз мешает культуре: не строит спортплощадку! Помните, как он на Ленского набросился? А раз так — я предлагаю строить самим и все. В первую очередь — турник и волейбол.
— Так-то так! Но Иван Максимович голову нам за это оторвет… — тихо сказал кто-то из ребят.
— Голову, может, и не оторвет. А мамашам нажалуется — это уж факт! — поправил другой.
— Мальчики! — возмущенно воскликнула Таня. — Помните, как действовал Тимур со своей командой? Никого не спрашивали: сами бабке дрова уложили, бочку воды натаскали, козу поймали. И Квакина Тимур поколотил, и мотоцикл из сарая увел. И никакого управхоза не боялся. Потому что знал: он прав! И мы правы! Ребята, вы же храбрые, сильные! Никогда не поверю, что вы трусите. Неужели я, девчонка, смелее вас?
Но уловка не помогла.
— Тоже героиня выискалась! — сердито ответил кто-то. А к тому же, где ты бревна и все остальное возьмешь?
— Нет, это не дело! — зашумели ребята.
— Ах так! — Таня вскочила на массивную деревянную колоду, издавна стоящую в «тупичке», на ней обычно кололи дрова.
Широко раскрытыми глазами девочка гневно оглядела мальчишек. Но было видно, что она вот-вот расплачется.
— Просто все вы трусы! Вот что!
Таня спрыгнула и, ни на кого не глядя, убежала.
— Вот бешеная! — усмехнулся Коля.
Он еще посидел с ребятами, потолковал о ремонте набережной на Фонтанке — там работал водолаз, укладывали новые огромные гранитные плиты.
Вернувшись домой, Коля увидел странную картину: дверь в их комнату была распахнута настежь, а Таня, уцепившись руками за плинтус, подтягивалась на дверном косяке.
Рядом стоял Игорек, восхищенно глядел на сестру и считал:
— Тли… четыле… пять…
Больше девочке было не подтянуть к косяку свое тело: руки уже дрожали от напряжения, шея налилась кровью.
— Ну, ну, еще лазок, — подбадривал сестру Игорек.
Таня напрягла все мускулы, плечи ее снова стали медленно подниматься к косяку, но все же не смогли добраться до него. Девочка разжала пальцы и спрыгнула на пол.
— Почти шесть, — сказал Игорек.
— Пять, — поправила Таня. — Почти не считается…
— Ловко приспособилась, — заметил Коля. — Смотри — дверь не развороти…
— Хоть и не очень ловко, но приспособилась, — сердито откликнулась Таня. — Что же делать, если все вы трусы? А за дверь не беспокойся — я легче перышка…
Таня походила по комнате, отдохнула и снова, подпрыгнув, повисла на косяке.
— Раз! — воскликнула она и легко подтянулась кверху.
Но вдруг раздался треск и девочка очутилась на полу.
— Два! — спокойно сказал Коля. — Вот так «перышко»!
Плинтус оторвался от косяка и болтался на одном гвозде. Из-под обоев посыпались кусочки штукатурки, белым облаком клубилась известковая пыль.
Игорек трижды чихнул. Он всегда чихал почему-то три раза подряд.
Таня сидела на полу, потирая ушибленную коленку.
«Хорошо хоть — плинтус не угодил Игорьку по голове, — думала она. — Но что же делать? Как теперь тренироваться? И мама придет — заругается…»
Коля не терял зря времени. Он быстро достал гвозди, клещи, молоток, пододвинул к двери табурет. Надо поторопиться, чтобы все исправить, пока мама не вернулась со станции. Ее поезд уже, должно быть, прибыл.
— Ну, вот, — сказал Коля сестре, установив плинтус на прежнее место. — Будем считать, что ничего не случилось. Но больше — на дверь не вешайся. Договорились?
— Договорились, — ответила Таня. — Только все равно Игорек все растрезвонит маме…
— Что я — звонок?! — обиделся маленький братишка Коля поманил его к себе:
— Это — военная тайна! Слышишь? Дай слово, что не расскажешь маме.
— Умлу — не выдам! — гордо произнес мальчуган и с удовольствием постучал себя кулачком в грудь.
— Коля, — через минуту шопотом спросил он, — а пло то, как Таня шесть лаз поднялась — тоже военная тайна?
— Тоже!
Игорек замолчал, но вскоре снова зашептал:
— Коля, а клещи и молоток — тоже тайна?
— Конечно, — с досадой откликнулся Коля и подумал: «Все равно разболтает».