Там уже полчаса заседала судейская коллегия. За закрытой дверью находились и директор школы, и тренеры, и высокий рябой молодой мужчина в коричневом кожаном пальто, который часто наведывался на стадион. Ребята уже давно разузнали — это инструктор из райкома комсомола.
Спортсмены знали: среди других вопросов руководство школы решает — переносить праздник из-за дождя или нет?
Ребята волновались. Никому не хотелось, чтобы праздник передвинули на другое число.
— Не перенесут, — авторитетно доказывал друзьям Хохряков. — 400 билетов уже роздано. Шуточки! И в райком партии, и в райком комсомола, и в школы, и родителям…
Действительно, за последние четыре дня ребята написали и раскрасили цветными карандашами четыреста пригласительных билетов.
В правом верхнем углу каждого билета школьные художники Коля Ломакин и Миша Грибов нарисовали маленькую фигурку бегуна, грудью срывающего финишную ленточку.
Из-за этого бегуна возникло много споров. Футболисты, пловцы, копьеметатели обижались, то и дело заглядывали в комнату, где трудились художники и спрашивали:
— Почему именно бегун? А мы хуже, что ли?
— Бег — основа всех видов спорта, — стараясь подвести научную базу, доказывал ребятам Коля Ломакин. — Вот и на значке ГТО тоже бегун…
Его напарник Миша Грибов объяснял прямее и короче:
— Бегуна легче рисовать. А кому не нравится — сам берись за карандаш! Пожалуйста, билетов куча!
Пришлось ребятам примириться с бегуном.
— Не станут из-за какого-то дождичка откладывать праздник, — поддерживал Хохрякова шустрый Вася Карасев.
Он всегда суетился, и даже сейчас, когда вместе с друзьями уже целый час болтался без дела, был такой хлопотливо-озабоченный, будто куда-то торопится и вот-вот опоздает.
— Главное, в будний день не устроишь праздник? Факт! Родители заняты, — горячился Вася, — а следующее воскресенье — уже в сентябре! Начнутся занятия в школах…
— Очень даже просто перенесут, — возражал Петр Чайкин.
— Что вы нашего доктора не знаете? Сложит руки на животе и скажет: «Детки могут простудиться…» Потом погладит голову, будто у него, у лысого, волосы растрепались, и добавит: «Категорически противопоказано».
Ребята засмеялись: Чайкин очень правдоподобно изобразил доктора.
Больше всех тревожились гранатометчики и вместе с ними Аленушка. У них для этого имелись свои особые причины.
Всем ученикам очень хотелось, чтобы первый большой спортивный праздник их школы ознаменовался хотя бы одним рекордом. Пусть даже не всесоюзным, пусть городским, но все-таки рекордом.
Однако школа была создана недавно и ни прыгуны, ни бегуны, ни пловцы пока не могли надеяться показать высокие результаты.
Только гранатометчики и Аленушка «по секрету» радостно сообщали всем, что их Таня на последних тренировках показывала «такие метры», что… — ого-го! — тут рассказчики делали многозначительную паузу, высоко подымали брови и подмигивали.
Вскоре вся школа уже знала, что у Тани большие шансы побить рекорд Ленинграда по группе девочек 13-ти — 14-ти лет.
Это был единственный рекорд, ожидавшийся на празднике, поэтому о нем волновалась и заботилась вся школа. Даже старшие ребята, выступавшие по группам юношей и девушек, и то приходили посмотреть на Танину тренировку, хотя обычно не очень-то интересовались «малышами».
— Девочки, а у меня 30-го августа — день рождения! 14 лет! — однажды мимоходом сообщила Таня своим подругам.
— Вот и отлично! — обрадовалась толстушка Люба Сливова. — Двадцать седьмого — праздник, ты поставишь рекорд, а 30-го мы отметим сразу и его, и день рождения, и начало учебного года. Ох, девочки, и люблю же я крендель с изюмом!..
Подруги посмеялись и разговор оборвался.
Но когда стали носиться слухи о переносе праздника, девочки заволновались.
— Да точно ли у тебя 30-го день рождения? — тревожно допытывалась Люба Сливова. — Ты не путаешь?
— Что я — младенец? — обиделась Таня. — А чего ты, собственно говоря, беспокоишься? Боишься без кренделя остаться?
— Вот глупая! Крендель мне и дома бабушка испечет. Тебе сколько стукнет — четырнадцать?
— Четырнадцать!
— То-то и оно!
— Что «то-то и оно»? Ничего не понимаю! — рассердилась Таня.
— Я и говорю — глупая! — взволнованно сказала Люба Сливова и, отведя Таню в сторону, перешла на таинственный шопот:
— По группе девочек до каких лет можно выступать? Забыла? До четырнадцати…
И тут Таня сразу все поняла. Если праздник перенесут с 27-го августа на следующее воскресенье — она уже не имеет права выступать в группе девочек. По правилам соревнований она до 30-го августа считается девочкой, а после 30-го — девушкой.
Но выступать по группе девушек Тане бесполезно: там требования гораздо более высокие и рекорда ей, конечно, не побить.
— А, может, не говорить Вере Ивановне, что у тебя 30-го день рождения? — шепнула Люба. — Ну, не все ли одно — родилась ты 30-го или на три дня позже?
— Обманывать? — возмутилась Таня.
Она тотчас помчалась к Вере Ивановне, и все рассказала ей.
Вскоре уже вся школа знала о Танином дне рождения.
Гранатометчики попросили Веру Ивановну настаивать на судейской коллегии, чтобы праздник ни в коем случае не переносили.