— В общем, так, — все так же таинственно продолжала Люба. — Пошла я вчера с Катей Сосновой в кино. Катя — из моего класса… Впрочем, это неважно. И вот перед кино на Невском вдруг вижу их! Ой, девочки, не могу!.. Идут, значит, подручку, улыбаются и о чем-то тихо беседуют…
— Кого ты увидел а-то?
— Да их! — Люба сделала большие глаза. — Нашу Веру Ивановну и Ленского. Идут, значит, по Невскому, потом вошли в кино, тут я их и потеряла. А потом, когда сеанс кончился, я их опять встретила. Опять, значит, подручку вышагивают, а он-то, всегда такой строгий, сухарь — улыбается и что-то рассказывает ей, а она — смеется…
— Ты поздоровалась с ними? — спросила Таня.
— Ой, что ты! — замахала руками Люба. — Я к ним и не подошла. Девочки, так интересно, так интересно! Честное слово — они влюблены!
Тут Люба даже тихонько взвизгнула от восторга.
— Вот дуреха! — засмеялась Таня. — Влюблены — и прекрасно. Поженились бы скорей. Думаешь — Аленушке без мамы сладко? А Вера Ивановна ее любит.
— Очень любит, — подтвердила Нина Смирнова.
— Только бы они не поссорились, — озабоченно сказала Таня. — А то в романах всегда так получается: любят, любят, а потом вдруг почему-то поругаются. Прямо несчастье! Хоть женились бы поскорей!
— Да ты не волнуйся: они поженятся! — уверенно заявила Люба.
…Судейская коллегия заседала полтора часа.
Дождь успел кончиться. Выглянуло солнце, и как всегда после дождя весь стадион сразу наполнился тонким ароматом деревьев, цветов, трав.
Но ребята попрежнему толпились под трибуною, ожидая решения.
Наконец, дверь «судейской» распахнулась.
Первым вышел райкомовский инструктор. Спортсмены сразу хлынули к нему.
— Ну как?
— Все в порядке, — улыбнулся инструктор. — Праздник состоится двадцать седьмого. Всем стихиям наперекор!
— Ур-р-ра! — закричали ребята.
— Ура-то, ура! — усмехнулся инструктор райкома. — А вы на радостях не забудете меня пригласить?
— Что вы! Что вы! — закричали вокруг. — Милости просим! Билеты вам уже посланы.
И вот, наконец, наступил долгожданный праздник!
Серое, совсем уже осеннее небо тяжело нависало над трибунами, но дождя не было, и это уже устраивало ребят.
— Погода вполне подходящая! А то на солнце размякнешь, станешь вялым! — поддерживая бодрость друг в друге, говорили спортсмены.
Ребята постарались на славу: весь стадион был украшен флагами, вымпелами, плакатами.
Накануне ученики, вооружившись метлами и лопатами, произвели генеральную уборку: подмели асфальтированные дорожки, подровняли газоны и клумбы, аккуратно расставили скамейки.
Не обошлось и без «приключений».
Девочки обтерли мокрыми тряпками гипсовую статую гребца. Только лопасть его длинного, торчащего вверх весла осталась невымытой. До нее никак нельзя было достать.
— Впрочем, так еще и лучше, — вслух подумала Люба. — Невытертое весло — совсем как деревянное.
Но Таня решила, что это непорядок. Подтащив скамейку, она поставила на нее урну, и, взобравшись на это шаткое сооружение, потянулась с тряпкой к веслу. Но тут урна качнулась, Таня потеряла равновесие и, чтобы не упасть, ухватилась за весло.
Лопасть отломилась.
Таня чуть не заплакала от досады: сломала такую красивую статую. Да еще на самом видном месте — у входа на стадион!
Ребята не знали, что предпринять. Коля, правда, сразу вспомнил про клей ЛБФ-3. Универсальный! Клеит дерево, стекло и даже железо! Но просить клей у Валерия Коле не хотелось. Мальчики до сих пор все еще не помирились.
Коля рассказал о клее Васе Карасеву, и тот сразу нашел выход. У Вася-Карася был автоматический карандаш, пишущий тремя цветами: хочешь — красным, повернешь головку — синим, а еще повернешь — черным. Валерию давно нравился этот карандаш, и Вась-Карась в одну минуту договорился о товарообмене. Ребята съездили к Валерию, и вскоре Васек привез наполовину выжатый тюбик клею.
Весло склеили и связали бичевкой. А когда клей просох — веревку сняли.
Валерий назавтра узнал, зачем так срочно понадобился Васе клей. Он обиделся.
«Неужели ребята думали, что я жадина и не дам клея? Зачем был этот обмен?» — думал от.
Впрочем, Валерий ничего не сказал Васю-Карасю и трехцветный карандаш оставил у себя.
…Убрав все аллеи, дорожки и площадки, ребята заодно в дальнем углу стадиона засыпали землей и заровняли старую, глубокую, наполненную водой воронку от бомбы.
Теперь все было готово к празднику.
…Радостное оживление царило на трибунах, где сидели родители учеников, работники райкома, взрослые-спортсмены и спортсменки, школьники-болельщики. А когда в просвет серого облачного неба брызнуло солнце, стало совсем хорошо.
В первом ряду трибуны устроились мать Тани и Коли, мать Валерия, тут же сидел управхоз Иван Максимович.
Таня заблаговременно принесла ему билет, однако управхоз, занятый ремонтом флигеля, сказал, что не сможет присутствовать на празднике. Но потом в домохозяйство позвонил Вячеслав Николаевич и это, очевидно, польстило Ивану Максимовичу.