Мать Валерия была в ярком крепдешиновом платье, длинные гранатовые серьги сверкали в ее ушах. Волосы ее были тщательно уложены в высокую, сложную прическу с множеством замысловатых завитушек и виньеток: казалось, Филомена Архиповна несет на голове большой шоколадный торт. Наряд Филомены Архиповны особенно выделялся рядом с железнодорожной формой Ирины Петровны. Мать Валерия то и дело опасливо поглядывала на серое небо. На коленях у нее лежал изящный шелковый зонтик и маленький театральный бинокль.
Ученики заранее решили — приглашать родителей, будут не сами дочки и сыновья, а чужие ребята: так торжественней. Когда Таня принесла билет матери Валерия, та поблагодарила девочку и даже напоила ее каким-то особенно пахучим кофе с цикорием.
Впрочем это не помешало Филомене Архиповне тут же за чашкой кофе отчитать Таню. Девочка пришла с беговыми туфлями подмышкой, из них торчали длинные острые шипы.
Мать Валерия, укоризненно взглянув на туфли, воскликнула:
— Ой, зачем ты обувь портишь? Гвоздей в нее понатыкала?
Таня от смеха чуть не захлебнулась кофе, но чтобы не обидеть Филомену Архиповну, сделала вид, будто поперхнулась.
Тут же, в первом ряду, сложив руки на животе, сидел отец Васи Карасева — пожилой, солидный, с мясистым лицом, одетый в красивое зеленое пальто и зеленую велюровую шляпу.
Когда ребята спрашивали Васька, кто его отец, он всегда коротко и гордо отвечал:
— Конструктор!
И мальчишки заранее прониклись уважением к неизвестному им человеку. Вероятно, он вроде Лавочкина, Туполева, Ильюшина изобретает новейшие типы самолетов, или, может быть, создает мощные турбины, корабли, станки.
Но однажды случайно выяснилось, что отец Васи Карасева… портной!
— Ты зачем врал? — набросились ребята на Васю.
— Вовсе не врал! — невозмутимо ответил тот. — Отец — конструктор! Честное пионерское! Конструктор дамских пальто!
Ребята засмеялись: шутит, конечно, Вась-Карась!
Но Вячеслав Николаевич подтвердил, — действительно, есть такая профессия, хотя и сам не мог объяснить, что же «конструировать» в пальто?! Воротник, манжеты, хлястик?
С тех пор мальчики, видя одежду какого-нибудь сверхмодного фасона, перемигивались:
— Конструкция Карасева!
…Праздник открылся в полдень. Длинный строй бодрых, загорелых мальчиков и девочек, одетых в одинаковую легкую спортивную форму с красными галстуками на груди, вытянулся на поле возле южной трибуны.
Витя Хохряков, выпятив грудь, неестественно зычным голосом четко отдал рапорт главному судье, и тот скомандовал подъем флага. Обычно эта честь предоставляется чемпионам прошлого года. Но в школе еще не было своих чемпионов.
К мачте с необычайно серьезными, строгими лицами подошли маленький мальчик и девочка — самые младшие ученики.
На трибунах засмеялись, зааплодировали.
Малыши стали «смирно» и, по команде главного судьи, медленно подняли на флагшток алое полотнище.
Потом состоялся парад участников. Ребята с легкими шелковыми спортивными флагами под медные голоса оркестра торжественным маршем прошагали вокруг стадиона.
Состязания начались.
Быстро промелькнули забеги на короткие дистанции: 60 и 100 метров. Старшие ученики бежали тысячеметровку.
В одном из секторов шли прыжки, в другом конце стадиона начали игру волейболисты.
Зрители волновались, ахали, хлопали, кричали.
Но самое интересное было еще впереди.
Ровно в 2 часа начался футбольный матч. Из «туннеля» на поле выбежали две команды.
Хозяева поля — в светложелтых рубашках, фрунзенцы — в синих. Все было, как у взрослых. Капитаны передали друг другу букеты цветов и солидно пожали руку главному судье, специально приглашенному из Городского комитета физкультуры и спорта. Только поле было меньше обычного, и играли ребята не 90 минут, а 60.
Вячеслав Николаевич, как всегда, аккуратно выбритый, в белом полотняном костюме, удобно устроился возле поля, окруженный группой ребят-футболистов (запасных и не участвующих в соревновании).
Валерий, — сердитый, насупившийся, в полной форме с небрежно накинутой на плечи кожаной курткой, сидел рядом с ним. Тренер сдержал свое слово и не допустил его к игре. Валерий был запасным и с нетерпением ожидал, что с минуты на минуту Вячеслав Николаевич заменит какого-либо игрока и выпустит на поле его. То и дело мальчик исподлобья умоляюще поглядывал на Ленского, но тот словно не замечал его взглядов.
Состязание развивалось стремительно и драматично. Команда фрунзенцев играла сильно и сплоченно. Как и, ожидали ребята, особенно выделялся Маслов — левый полусредний нападения. Умный и стремительный, он был душою команды. Но его крепко зажал маленький, чернявый Вась-Карась, и атаки гостей не приводили к успеху.
Однако, и упорные, часто повторяющиеся прорывы-хозяев поля тоже не давали результатов. Коля дважды бил по воротам, но рыжий, сухопарый вратарь фрунзенцев оба раза спокойно забрал мяч.
Кончалась уже первая половина игры. Трибуны гудели, волновались. Мать Валерия, приставив к глазам бинокль, то и дело вскрикивала: — «Ой, упал! Ой, расшибся! Ой, подумайте, головой по мячу!»