Да и ко всему этому она женственна, несмотря на то что, как бы она ни причесалась, волосы ее всегда гладки и аккуратны, как и все в ней. С другой стороны, эта постоянная выдержанность ослабляется разнообразием в фасонах платьев, которые она себе позволяет. Она никогда не перестает быть женщиной. Ее пол и его соблазн всегда присущи ей. Возможно, у нее есть высокие воротники, но я никогда не видел их на ней на судне. Ее блузки всегда открыты и дают возможность видеть одну из лучших ее приманок – мускулистую пропорциональную шею, с прекрасным оттенком кожи. Я привожу самого себя в смущение, бросая втихомолку долгие взгляды на эту белоснежную шею и слегка видный кусочек красивого крепкого плеча.
Наше посещение цыплят превратилось в повседневную обязанность. Не реже одного раза в день мы совершаем путешествие на крышу средней рубки. Нас сопровождает Поссум, который уже начал поправляться. Буфетчик считает своим долгом присутствовать при этом, чтобы получать указания, докладывать о кладке яиц и поведении кур в этом отношении. В настоящее время наши сорок восемь кур приносят две дюжины яиц в день, от чего мисс Уэст в большом восторге.
Большинству из них она уже дала имена. Петуха, конечно, зовут Петькой. Пеструю курочку – Долли Варден. Тонкую, стройную, нарядную курицу, следующую всюду по пятам за петухом, – Клеопатрой. Еще одну – с самым приятным голосом – она зовет Сарой Бернар. Я заметил одну вещь: всякий раз, как они с буфетчиком выносят не несущейся курице смертельный приговор (что случается обычно раз в неделю), мисс Уэст не ест мяса, даже если оно превращено в потрясающую вкуснятину благодаря необычайным приправам. В таких случаях она приказывает приготовить ей особый соус из консервированного омара, креветок или куриных консервов.
Да, чтобы не забыть! Я узнал, что не интерес к мужчине (ко мне, с вашего разрешения!) вызвал ее неожиданное решение отправиться в плавание. Она поехала ради своего отца. С капитаном Уэстом что-то неладно. Иногда я замечаю, как она смотрит на него с неизъяснимой заботливостью и тревогой.
Вчера за завтраком я рассказывал смешную историю, и взгляд мой случайно остановился на мисс Уэст. Она не слушала. Ее вилка с куском еды повисла в воздухе, пока она во все глаза смотрела на отца. В этих глазах был испуг. Она заметила, что я за ней наблюдаю, и с удивительным самообладанием медленно, совершенно естественным движением опустила вилку и положила ее на тарелку, не отрывая глаз от лица своего отца.
Но я видел. Да! Я видел более того. Я видел, что лицо капитана Уэста было прозрачно-бледным, видел, как его трепещущие веки опустились, а губы беззвучно шевелились. Затем веки поднялись, губы снова сжались в своей обычной замкнутости, лицо медленно порозовело. Казалась, он некоторое время отсутствовал и только что вернулся. Но я все видел и разгадал ее тайну.
И все же несколько часов спустя этот же самый капитан Уэст унизил гордый дух моряка, сделав выговор мистеру Пайку. Это случилось во вторую послеполуденную вахту. Ночь была мрачная, и команда натягивала канаты на главной палубе. Я только что вышел из рубки и увидел, как капитан Уэст, засунув руки в карманы, прошел рядом со мной на корму. Внезапно со стороны бизань-мачты послышался треск и щелканье парусины. В то же время люди попадали на спину и покатились по палубе.
Последовало минутное молчание, затем послышался голос капитана Уэста:
– Что унесло, мистер Пайк?
– Верхнюю рею, сэр, – послышался ответ из темноты.
После небольшой паузы снова раздался голос капитана Уэста:
– В следующий раз сначала ослабьте ваш парус.
Бесспорно, мистер Пайк – прекрасный моряк. Но в этом случае он допустил промах. Я научился понимать его и хорошо могу представить себе, как уязвлена была его гордость; более того, у него характер злобный, обидчивый, примитивный, и хотя он довольно почтительно ответил: «Да, сэр», я был убежден, что бедной команде придется вынести на себе его обиду в течение следующих ночных вахт.
Очевидно, так оно и было: сегодня утром я заметил подбитый глаз у Джона Хаки, а у Гвидо Бомбини – свежую и очень большую опухоль на челюсти. Я спросил Ваду, в чем дело, и он скоро принес мне все новости. Настоящие избиения происходят на палубе в часы ночных вахт, когда мы, на юте, мирно почиваем.
Даже сегодня мистер Пайк ходит хмурый и мрачный, больше обычного рявкая на людей и отвечая мисс Уэст и мне только что вежливо, когда нам случается заговорить с ним. Его ответы односложны, а лицо выражает чрезвычайное недовольство. Мисс Уэст, которая не знает об инциденте, смеется и говорит, что это «морской сплин», уверяя, что она с этим явлением прекрасно знакома.
Но я теперь знаю мистера Пайка – упрямый старый морской волк. Пройдет суток трое, покуда он придет в себя. Он страшно гордится своим морским искусством, и что его больше всего угнетает – это сознание, что он действительно допустил промах.
