— Вы имеете в виду тайные, запрещённые устройства? — уточнил Харуки.
— Да, — кивнул я.
— Я мало что знаю о Царствующих Жрецах и их законах, — сказал мой попутчик. — Мне трудно судить о том, существуют ли они вообще, и если существуют, то какие у них мысли и планы, но и помимо запрещённых ими устройств есть много способов быстро передавать даже сложные сообщения, объяснять ситуации, инструктировать, указывать, командовать и так далее. Днём это могут быть флаги и зеркала, а ночью движения пары факелов или свет одного фонаря, мигающего с помощью шторки.
— Да, — насупился я, возвращённый с небес на землю простым садовником, — Ты прав.
Не слишком ли быстро я предположил наличие обмана и даже рискованное, скрытое шулерство, отступление от принципов и соглашений, отклонение от негласных правил, без которых игра, тем более игра таких могущественных игроков, игра от которой могут зависеть судьбы целых миров, будет прекращена, а её результаты аннулированы! Но я не забыл также и о том, как однажды дождливым днём видел во дворце следы лап, и слышал в коридоре запах влажного меха, особый запах, которого мне никогда не забыть, с которым я к настоящему времени неоднократно сталкивался, много раз и во многих местах. Это был запах кюра.
— Есть ещё кое-что, что меня ставит в тупик, — вдруг признался Харуки.
— Что Ты имеешь в виду? — заинтересовался я.
— Как по-вашему, почему Лорд Ямада начал эту кампанию? — спросил он. — Почему он начал действовать именно теперь?
— Он уверен в бездействии кавалерии, — предположил я.
— Я думаю, что есть и более мрачная причина, — проворчал мой собеседник.
— Какая причина, — не понял я.
— Лорд Ямада — человек чрезвычайно умный, но при этом он ещё и осторожен до крайности.
— Именно такое мнение сложилось о нём и у меня, — согласился я с Харуки, — он из тех, кто с очень тщательно планирует свои дела, и мало что оставляет на волю случая.
— Я — всего лишь скромный садовник, мои познания весьма ограничены, — попытался сойти с темы Харуки.
— Говори, — потребовал я.
— Я думаю, — сказал он, — что возможно, что-то изменилось.
— Это и есть «твоя мысль»? — скептически хмыкнул я.
— Да, — кивнул садовник. — Почему он решил выступить именно теперь? Почему он пошёл на риск, не получив чётких гарантий невмешательства кавалерии?
— Так почему же? — спросил я.
— Я думаю, — ответил он, — Лорд Ямада, возможно, всё же получил некие гарантии. Как ещё мы можем объяснять то, что он делает, несмотря на тот вред и те потери, которые кавалерия могла бы нанести его владениям и войскам.
— Гарантии? — переспросил я.
— Несомненно, он опасается действий кавалерии, — продолжил Харуки, — но я не думаю, что теперь он рассматривает её столь же устрашающей, разрушительной и решающей силой как прежде, способной решить судьбу островов.
— Почему же? — не отставал я.
— Светает, — констатировал мой спутник, уходя от ответа, — нам пора искать убежище.
Я сидел в маленькой хижине, сминая пальцами варёное просо в шарик и периодически отправляя его в рот. Напротив меня, также со скрещенными ногами, сидел Харуки. Эта хижина находилась в небольшой деревне, одной из нескольких, расположенных довольно далеко к западу от дороги, ведущей на север, а потому редко посещаемых.
С того момента, как мы покинули туннеля прошло три дня.
— Не думаешь, что они могут нас выдать? — поинтересовался я у Харуки, нервно озираясь.
— Не думаю, — успокоил меня тот.
— Но очевидно, что эта деревня принадлежит Лорду Ямаде, разве нет? — уточнил я.
Я опознал знак Ямады, вырезанный на обоих столбах ворот. Ранее я уже видел такие символы на его знамёнах.
— Верно, — подтвердил мой вывод Харуки. — В действительности, это — одна из его главных деревень, одна из самых больших и самых преуспевающих деревень.
— И, тем не менее, Ты решил искать убежища именно здесь, — сказал я.
— Уверен, именно в этом месте нас меньше всего ожидают повстречать, — пояснил мой собеседник.
— И всё же я опасаюсь предательства, — не сдавался я.
— Именно здесь, именно в такой деревне, — настаивал Харуки, — где трудности сёгуна наиболее ощутимы, меньше всего вероятность, что нас выдадут.
— Будем надеяться, — проворчал я.
— Мы заняли, притом на очень короткое время, — пустился он в объяснения, — небольшой сарай на окраине, один из многих, ничем не отличающийся от нескольких других, даже не находящийся внутри частокола. Официально старейшины не имеют ни малейшего понятия о том, что мы здесь.
— До заката осталось немного, скоро стемнеет, и нам нужно будет продолжать, наш путь, — сказал я.
— Как благородный находит свою новую одежду?
— Давненько мне приходилось благодарить за несколько подаренных тряпок, — проворчал я.
— Это те вещи, которые носят крестьяне, — пожал плечами Харуки.
— Наверное, я должен быть рад, — буркнул я.
