— Было очевидно, что преследование будет неизбежно, — ответил Таджима. — Соответственно, я решил, что некоторое время буду держать курс просто на север, вполне ожидаемый для преследователей, а затем я собирался снизиться, чтобы уменьшить дальность обнаружения, и повернуть на запад. К сожалению, я даже представить себе не мог с какой удивительной скоростью будет организована погоня. Прошло немногим больше ена, и я обнаружил позади двух тарнов. Так что моя хитрость не привела к намеченному результату. Сначала мне показалось, что преследователи далеко, и мне ничего не стоит от них оторваться, но они быстро приближались. Гонка продолжалась примерно ан, и за это время мне так и не удалось избавиться от хвоста. Окончательно поняв, что наша встреча была неизбежна, а её результат, боюсь, предсказуем, я направил своего тарна в облака. Там, в тумане, мне на короткое время удалось скрыться от преследователей. Этого времени мне хватило, что бы сменить курс, снизиться, приземлился, спешиться, расседлать и отпустить птицу. Я полагал, что тарн, получив свободу, взлетит и направится на север, к своему привычному насесту.
— То есть, Ты решил продолжать путь пешком, — заключил я.
— Точно так же, как и Вы, — улыбнулся Таджима.
— Тарна могли снова заметить и снова броситься в погоню, — сказал я.
— На это я и рассчитывал, — пояснил Таджима. — Если птица попадётся на глаза моим преследователям, то они не могли не последовать за ней, тем самым всё дальше и дальше удаляясь от точки нашего приземления.
На большом расстоянии не так-то просто определить, присутствует всадник в седле или его там нет, так что какое-то время у моего друга было.
— Думаю, тарн, необременённый двойной ношей, — предположил я, — в конечном итоге мог достичь своего насеста.
— Будем на это надеяться, — поддержал меня Таджима, — в конце концов, наши преследователи были, по-видимому, мужчинами полного веса, плюс сёдла, различное снаряжение и так далее.
— Думаю, тебе повезло, — подытожил я.
— Я тоже так думаю, — согласился он.
— Ну а здесь-то Ты что делаешь? — не отставал я
— Могу предположить, что то же самое, что делаете здесь вы, — ответил Таджима. — Мне требовались кров и еда. Мне нужно было где-то спрятаться, причём в таком месте, что его вряд ли заподозрят в предоставлении убежища кому-то, не подчиняющемуся законам сёгуна.
— Признаться, я подумал, — сказал я, — что Ты решил улетать сразу на север, да ещё и на высоте, более подходящей для разведки, чем для скрытного отхода.
— Это было бы весьма неблагоразумно, — заметил Таджима.
— Ясное дело, — согласился я. — Извини.
— Не стоит так переживать, — успокоил меня Таджима. — Вы хорошо обучили своих тарнсмэнов. Если кто-то здесь и допустил ошибку, то это я, поскольку слишком понадеялся на эффект внезапности и серьёзно недооценил скорость, с которой могло быть организовано преследование.
— Честно говоря, я тоже этого не ожидал, — признался я, вспомнив, насколько меня, когда я, спеша к дороге, чтобы освободить Харуки и его товарищей, встревожил вид двух тарнов быстро удалявшихся на север.
Я нисколько не сомневался, что в седле одного из них сидел опасный и упорный Тиртай, в арсенале которого были хитрость, опыт и боевое искусство самой тёмной из гореанских каст. Известно, что заслужить право на чёрный кинжал задача не из лёгких. Я слышал, что есть только один путь, заслужить такое право, и этот путь называется «девять ступеней крови». Во многих городах чёрная каста вне закона, но даже в таких городах, как и в любом другом месте, есть те, кто готов заплатить за их услуги.
Таджима поднял свою крошечную лампу и перевёл взгляд на сжавшуюся в углу пленницу. Та подняла голову, вероятно, разглядев свет сквозь повязку.
— Я надеюсь, Ты хоть иногда развязывал её конечности, — побеспокоился я о девушке, всё же верёвки это не наручники.
— Разумеется, — заверил меня Таджима. — Но повязку с глаз я не снимал.
— И теперь Ты думаешь о том, чтобы снять её? — спросил я.
— В ближайшее время, — кивнул он.
Пленница вздрогнула. Она явно была напугана.
— Здесь лампа, — предупредил её Таджима. — Не смотри на неё, пока твои глаза не привыкнут к свету.
Лампу, конечно, трудно было назвать яркой, её света только-только хватало, чтобы рассеять мрак внутри этой, то ли хижины, то ли сарая. С другой стороны, даже этот тусклый свет, несомненно, был бы болезненным для узницы, которая долгое время провела с завязанными глазами.
Таджима поставил на полку крошечный источник света, единственный в этом помещении, и положил мешок, с которым он пришёл в хижину на пол подле сидящей пленницы. Судя по звуку, с которым мешок коснулся пола, внутри него содержалось нечто, независимо от того, что это могло бы быть, металлическое.
— Знаешь ли Ты, пленница, — осведомился мой друг, — чья Ты пленница?
— Нет, — испуганно прошептала она.
— А я думаю, что знаешь, — хмыкнул он.
— Нет! — всхлипнула Сумомо.
— Уверен, Ты узнала мой голос, — сказал он.
— Пусть это будет не он! — взмолилась пленница. — Пусть это будет не он! Кто угодно, только не он.
