— Соответственно, — продолжил Таджима, — Лорду Акио, который, несомненно, может предположить, кто именно попал в его лагерь, а если будет не уверен, то легко расследует этот вопрос, а вот станет ли он сообщать о нашем присутствии здесь Лорду Ямаде, это большой вопрос. Он, с вероломной невинностью, вполне может, сделав вид, что принял утверждение благородного Ясуси, не доложить о нас. Это развяжет ему руки поступать с нами так, как ему вздумается, оставаясь совершенно безнаказанным.
— Не думаю, — проворчал Харуки, — что благородный лорд питает тёплые чувства к садовнику, к тому же к тому, который зачем-то посещал сарай почтовых вуло.
— Вот и я сомневаюсь, — хмыкнул я, — в его тёплых чувствах к тарнсмэну, да ещё и варвару, который сражался в седле на стороне Лорда Темму.
— А мне кажется, что он вас боится, — объяснил Харуки.
— Это как-то улучшает наше положение? — поинтересовался я.
— Нисколько, — ответил Таджима.
Наш вход в лагерь армии Ямады был подобен процессии. Думаю ни арестовавшему нас офицеру Казумицу, ни констеблю, благородному Ясуси, со своим пленником, атаманом разбойничьей шайки Араси, не пришло в голову, постараться войти в лагерь скромно или неприметно, скорее наоборот, они сделали всё возможное, чтобы продемонстрировать своё удовлетворение проделанной в этот день работой.
