— Наблюдает с балкона, — добавил я. — Я так и думал, что он будет наблюдать и, скорее всего, с этого места. Помнится, меня самого выводили на тот балкон, что продемонстрировать разведчикам кавалерии и развеять любые сомнения, если таковые возникли, относительно моего благосостояния.
— Вышел в полных церемониальных регалиях, — отметил Таджима.
— Подозреваю, — предположил я, — что такую короткую встречу дракона и сёгуна, или что-то в этом роде, должны были оговорить заранее.
— А в его свите, — прокомментировал Таджима, — похоже, что-то скандируют. Вон и флаги развернули, и мечи подняли в салюте.
— Вероятно, приветствуют, — заключил я, — жаль, что мы не можем их слышать.
— Что-нибудь вроде «Дракон расправил свои крылья», — предположил Таджима.
— Верно, — кивнул я.
В крыльях, конечно, учитывая используемые технологии, собственно для полета особой нужды не было, хотя я бы предположил, что они могли создавать некоторую подъёмную силу. Вообще-то, в полете они немного двигались, создавая иллюзию передвижения великого, таинственного, покорившего воздушную среду животного. В конце концов, разве не предполагается, что у всех драконов должны быть широкие, пугающие, кожистые крыльев, подобные крыльям летучих мышей? В некотором смысле крылья были очень важны, но не для полёта, а для создания иллюзии. В действительности, без крыльев, или того, что казалось крыльями, эта замечательная машина, скорее всего, не была бы немедленно идентифицирована, в умах тысяч жителей островов, с железным драконом из их легенд. В психологии войны такой нюанс мог разгромить армии.
— Лорд Ямада поднимает руку, — сказал Пертинакс.
— Очень величественно, — усмехнулся я.
— Что за государство без театра, — хмыкнул Пертинакс.
— Не стоит потешаться над этим, — осадил его я. — Жизнь людей зачастую протекает в рамках символов и жестов.
— И то же самое касается их смерти, — вздохнул Пертинакс.
— Да, — согласился я. — Причём смерти достойной. Что ещё так облагораживает жизнь? Без символов и жестов жизнь человека превратится во всего лишь немую последовательность бессмысленных сезонов, многократно повторенные бессмысленные циклы насекомых, праздную рутину тарсков, заботящихся только о своём пропитании.
— Он указывает рукой на север, — сказал Таджима.
— Посылает нас в дорогу, — пояснил Пертинакс.
— Тогда, — пожал я плечами, — нам пора заканчивать с развлечениями.
— Полагаю, — сказал Пертинакс, — немного поэкспериментировав, мы могли бы взорвать этот балкон вместе со стеной дворца.
— Вероятно, Ты прав, — кивнул я, — но у нас есть дела на севере.
— А что у нас за дела на севере? — удивился Пертинакс.
— Армии Ямады, — объяснил я, — его лагеря и осадные укрепления.
— А он-то думает, что дракон полетел, чтобы разрушить замок Темму, — усмехнулся Пертинакс.
— Давай предположим, что он ошибается, — сказал я, и медленно развернул дракона головой на север.
Какое-то время я вёл дракона относительно низко и медленно, порой даже отклоняясь от прямого маршрута, чтобы в соседних городах и деревнях могли заметить его полёт. Затем, спустя какое-то время, я нашёл северную дорогу и, если можно так выразиться, нажал на газ, и земля на соответствующем экране быстро побежала под брюхом машины.
— Я уже несколько дней не слышу охранников снаружи, — сказал Таджима.
