— Удивительно, — сказал Пертинакс, оторвавшись от наблюдения через амбразуру, — как легко у вас получается управлять этим чудовищем.
— Дракон может быть по-своему красивым, как шторм или огонь, — сказал я.
— Вот Джейн точно красива, — заявил он.
— А что насчёт Сару? — поинтересовался я.
— Возможно, — пожал он плечами.
— Мне кажется, — усмехнулся я, — когда-то Ты думал о ней, как о самой красивой женщине мира.
— Тогда я ещё не был знаком с гореанскими рабынями, — парировал Пертинакс.
— Так ведь она теперь тоже гореанская рабыня, — напомнил я.
— Обычная рабыня, — буркнул мой друг.
— Конечно, — не мог не согласиться я.
— Одна их бесчисленного множества других, — бросил он.
— Однако, возможно, Ты не отказался бы владеть ею, бывшей мисс Маргарет Вентворт, а ныне простой гореанской рабыней, и видеть её объектом для твоей плети, — сказал я.
— Как получилось, что Вы умеете управлять этим устройством? — попытался сменить тему Пертинакс.
— В неволе, — не повёлся я на его уловку, — даже прежде простая женщина может стать настоящей красавицей. Рискну предположить, что это имеет отношение к тому, что в этом случае они оказываются на своём месте, предопределённом им природой, принадлежа и подчиняясь своему господину.
— Маргарет Вентворт, — поморщился он, — была корыстной, мелочной, дешёвой, высокомерной, лживой и ненадёжной.
— И красивой, — добавил я.
— Умеющей себя подать, — настаивал Пертинакс.
— Но теперь она на Горе и носит ошейник, — напомнил я.
— По крайней мере, теперь у неё есть некоторая ценность, та, которую мужчины согласятся за неё заплатить, — сказал он.
— И сколько Ты заплатил бы за неё? — полюбопытствовал я.
— Даже бит-тарска, — заявил он, — было бы слишком много.
— Едва ли, — усмехнулся я.
— Я не понимаю, как Вы так быстро разобрались с управлением драконом, — Пертинакс снова попытался соскочить с неприятной для него темы.
— Здесь главное устройство управления — вот эта центральная сфера, — пояснил я. — Дело в том, что в другом месте и в другое время мне уже случалось пользоваться такой сферой. С остальными тумблерами и кнопками, имеющимися на пульте, мы поэкспериментируем, когда уведём дракона в более пустынную местность, где он с меньшей долей вероятности попадётся кому-нибудь на глаза.
— Тем не менее, — сказал он, — я впечатлён.
— Помнишь, — сказал я, — я говорил, что эти приборы управления рассчитаны для использования существами, полагающимися в основном на зрение, и скорее всего, не знакомыми с вовлеченными технологиями. Соответственно, они разработаны так, чтобы с ними было легко разобраться и удобно работать.
— А почему Вы упомянули о существах, полагающихся на зрение? — поинтересовался он.
— Не бери в голову, — отмахнулся я.
— Понятно, — кивнул Пертинакс.
— А вот и северная дорога, — сообщил я, указывая на один из шести экранов.
— Вижу, — кивнул он.
— Каков ваш план, Тэрл Кэбот, тарнсмэн? — поинтересовался Таджима.
— Летим на север, — ответил я, — и передадим привет гарнизону замка Темму, а потом займёмся нашим делом.
— А что вы подразумеваете под нашим делом? — уточнил Таджима.
— Помощь дому Ямады в его крушении, — усмехнулся я.
— Сколько времени уйдёт на то, чтобы достичь владений Темму? — осведомился Пертинакс.
— Пешком — несколько дней, на спине тарна — несколько анов, — сказал я. — Подозреваю, что дракон, если потребуется, может проделать этот путь быстрее чем за пару анов, а то и за один.
— Если потребуется? — переспросил Пертинакс.
— Не наш случай, — отмахнулся я. — Нам вполне достаточно, просто двигаться с некоторой стремительностью, чтобы те, кто его видит с земли, смогли оценить скорость и мощь дракона.
— Вы делаете ставку на максимальную заметность, — заключил Пертинакс.
— Чем больше его увидит, тем лучше, — кивнул я. — Но, разумеется, на короткий срок.
— Это будет подобно грозовой туче, — сказал Таджима, — стремительно надвигающейся, предвещая бурю.
— Помнишь, как в большом придорожном лагере Ты освободил Араси, — напомнил я.
— Я не уверен, что ему удалось выбраться из лагеря, — пожал плечами Таджима.
— Ты говорил с ним о важности крестьян? — спросил я.
— Конечно, — ответил Таджима, — но только намёками. Я не вёл переговоров, не оскорблял и не подстрекал его.
— То есть, Ты даровал ему свободу как подарок, — заключил я.
— Да, — подтвердил он.
— Он тебе что-нибудь сказал? — уточнил я.
— Нет, — ответил Таджима, — он принял это и, ничего не сказав, убежал.
— Он — неблагодарный, никчёмный головорез, — проворчал Пертинакс.
— Крестьяне — вероломные и жадные, — заявил Таджима. — Их следует держать на их месте, огородив сталью.
— Тем не менее, Ты освободил Араси, — снова напомнил я.
— Человек всегда сначала что-то делает, а потом ждёт, чтобы узнать, что именно из этого вышло, — пожал плечами Таджима. — Разве так бывает не всегда?
— Крестьянство — огромный спящий монстр, — сказал Пертинакс. — Он не торопится просыпаться, но если проснётся, то голодный и пришедший в движение становится крайне опасным.
— И при каких условиях этот монстр просыпается? — уточнил я.
