Но, в то время, по крайней мере, с точки зрения стратегии, задача стояла скрывать кавалерию вплоть до поворотного момента, до решающего сражения, в надежде на сокрушительный психологический эффект, который внешний вид тарнов мог оказать на поражённых, суеверных солдат неприятеля, чтобы одномоментно переломить ситуацию в пользу дома Темму. С другой стороны разведывательный отряд оказался не в состоянии произвести разведку и оценить силы врага, разве что это привело к ситуации, которая, должным образом используемая, вероятно, могла закончиться полным разгромом. Зато у нас появилось понимание того, что провал его миссии был обусловлен превосходством разведки врага, шпионы которого проникли в самое сердце владений Темму.
— Но теперь, — продолжил я, — при использовании тарнов, наша разведка должна быть, по крайней мере, равной, если не лучшей по сравнению с той, что имеется у врага.
— Я буду надеяться на это, — осторожно сказал Таджима.
— Осада снята, — констатировал я. — Теперь самое время, чтобы действовать. Хотя бы вести разведку.
— Многое изменилось, Тэрл Кэбот, тарнсмэн, с тех пор, как Ты посещал замок.
— Я в этом нисколько не сомневаюсь, — заверил его я.
— У меня есть причины для опасений, — сказал Таджима.
— Но ведь всё идёт превосходно, — заметил я.
— Но только внешне, — напомнил он.
Мне вспомнилось, что, когда он в самом начале заговорил со мной, он выглядел смущённым и даже встревоженным.
— Лорды Темму и Окимото, — сообщил мой друг, — не одобрительно отнеслись к несанкционированному использованию кавалерии.
— Я от них другого и не ожидал, — пожал я плечами.
— Они, конечно, рады, что осада снята.
— Хотелось бы надеяться, — хмыкнул я.
— Но они не давали разрешения на такое использование кавалерии, — сказал он.
— Я в курсе, — усмехнулся я.
— Высказываются требования, немедленно вызвать тебя в замок, — предупредил Таджима, — для интервью.
— Для интервью? — переспросил я.
— Я очень аккуратно подобрал это слово, — объяснил Таджима.
— Пожалуй, я не буду спешить принять участие в этом интервью, — решил я.
— То есть Ты отказываешься? — уточнил он.
— По крайней мере, пока, — ответил я.
— Я думаю, что это мудрое решение, — сказал Таджима.
— Это были все твои новости? — спросил я.
— Нет, — покачал головой Таджима. — К сожалением, я должен сообщить ещё о трёх вещах. Первая мне не понятна, вторую я, боюсь, понимаю, а третью я понимаю, и был бы лучше, если бы я этого не понимал.
— Рассказывай, — кивнул я.
— Тиртай, наёмник и эмиссар Лорда Ямады снова прибыл в замок, — сказал Таджима. — Он просит нас сдаться.
— Что-то я не понял, — удивился я. — Кто у них там с ума сошёл, он или Ямада? Осада снята. Главные войска отступили. Генерал Ямада обратил свой взор на родину. Весьма осмотрительно с его стороны, кстати. За своим имуществом надо присматривать. Он сейчас как сердитый ларл, запертый в своём логове. Он не высовывается. У него нет уверенности в своих силах. Он выжидает. Война, которую он развязал, вскоре может постучаться в его собственные ворота. А там недалеко и до брожения в среде его крестьян.
— Лорд Ямада, — пояснил Таджима, — просил сообщить, его толкователь костей и раковин прочитал о приближении тревожных дней, странных событий и тьмы. Он боится, что железный дракон проснётся, а если проснётся, то расправит крылья и полетит.
— И он, значит, боится? — уточнил я.
— Всё выглядит именно так, — подтвердил Таджима.
— И что же такого его кости и раковины нарассказывали о железных драконах? — поинтересовался я.
— Было сказано, что, если дом Темму не уступит дому Ямады, железный дракон вылезет из своего логова и уничтожит дом Темму.
— Это кажется удачным предсказанием, — усмехнулся я. — Только не пойму, с какой стати, это должно волновать Лорда Ямаду?
— Кто знает, что может произойти, если железный дракон расправит свои крылья? — пожал плечами Таджима. — Его тень может накрыть острова. Что если рис завянет и умрёт в этой темноте? Кто может знать характер и аппетиты железного дракона? Прошло страшно много времени с его последнего полёта. Что, если он зол? Что, если он голоден? Что, если его обуревает жадность? Кто может гарантировать, что он не сядет на дворцы Ямады, так же как на владения Темму? Не могут ли его когти разорвать землю и сбросить её в море? Не могут ли его челюсти схватить солнце и проглотить его, погрузив мир во тьму?
— Если бы тот же рисунок костей и раковин был прочитан в замке, — предположил я, — то, можно не сомневаться, что это предсказало бы, что в случае появления железного дракона из его логова, опасность грозит дому Ямады.
— Зачастую трудно правильно истолковать кости и раковины, — признал Таджима.
— Дорогой друг, — улыбнулся я, — Ты ведь, точно так же как и я, рождён не в этом мире. Мир, из которого мы происходим, может быть во многом беспечным, глупым, мелочным, декадентствующим, материалистичным и жестоким, но это, по крайней мере, мир, в котором нет никаких железных драконов.
— Многое может зависеть от того, что именно могут называть железным драконом, — заметил он.
