— Это невозможно, — покачал я головой.
— Невозможно, — согласился Таджима.
— Конечно, невозможно, — поддержал его я.
— Он — ваш друг, — вздохнул пани.
— Даже несмотря на это, — сказал я. — Это невозможно в принципе. Он был комендантом тарнового лагеря, он обеспечивал формирование тарновой кавалерии и её обучение. Я знаю его лучше всех из пани, может быть за исключением тебя. Он верен Лорду Темму. Он последний на кого могло бы пасть подозрение. Он — человек чести. Я, не задумываясь, доверю ему свою жизнь.
— Мне очень жаль, — развёл руками Таджима.
— Ты ошибаешься, — заявил я. — или чего-то недопонимаешь. Если и есть предатель в высших эшелонах, то это, конечно, Лорд Окимото, толстый, хитрый, коварный, подозрительный, злобный, неприятный, скрытный Лорд Окимото, надутый тарск. Он кузен сёгуна, и именно он является тем, кто может извлечь максимальную пользу от предательства. Он — следующий претендент на звание сёгуна.
— Лорд Окимото, — напомнил Таджима, — согласился на уловку с ритуальными ножами.
— Это сделал Лорда Нисида, — уверенно сказал я.
— У Лорда Окимото, — настаивал мой собеседник, — лёгкая рука. Вы когда-нибудь видели его картины и роспись?
— Не будь наивным, — поморщился я.
— Не может быть злодеем тот, кто так искусно пользуется кистью, — заявил Таджима.
— Если бы бешеный слин умел рисовать, — заметил я, — он не перестал бы быть бешеным слином.
— Я очень сожалею, — вздохнул мой друг.
— Если шпион существует, — настаивал я, — то это — Лорд Окимото.
— Нет, — покачал головой Таджима. — Это — Лорд Нисида.
— То есть, Ты хочешь сказать, что своими глазами видел Лорда Нисиду на парапете, видел, как он бросил вниз записку или что-то ещё? — сердито спросил я.
— Конечно, нет, — подтвердил мои подозрения Таджима. — Лорд Нисида — даймё. Он не пошёл бы в парапет сам, по крайней мере, не пошёл бы без сопровождения. Его отсутствие или присутствие, было бы немедленно замечено.
— Значит, это кто-то из его окружения, — заключил я. — Кто?
Мне было очевидно, что Таджима не горел желанием называть имя.
— Кто? — потребовал я ответа.
— Сумомо, — наконец, выдавил он.
— Тогда, — хмыкнул я, — шпион — это она. Или же она работает на шпиона, или на целую организацию.
— Верно, — не мог не согласиться Таджима.
— И это снимает подозрения с Лорда Нисиды, — подытожил я. — Она действует независимо, или, по крайней мере, независимо от Лорда Нисида.
— Нет, — покачал головой мой собеседник.
— Почему нет? — поинтересовался я.
— Вам не понять, Тэрл Кэбот, тарнсмэн, — сказал Таджима. — Вы не знаете наших путей. Она — контрактная женщина. Её контракт принадлежит Лорду Нисиде. Она служит ему. Она полностью зависима от него. Он определяет её действия. Это — наш путь. Вы не знаете наших путей. Лорд Нисида — шпион.
— Я этому не верю, — отрезал я.
— Почему нет? — спросил он.
— Я его знаю, — ответил я.
— И Вы можете заглянуть в сердце человека? — осведомился Таджиму.
— Думаю да, — кивнул я, а потом, подумав, добавил: — Иногда.
— Я вижу, — буркнул он.
— Но Ты молодец, — похвалил я. — Теперь мы знаем, что Сумомо, по крайней мере, вовлечена в эти вопросы.
— Мне очень жаль, — вздохнул Таджима.
— Почему? — не понял я.
— Она очень красивая, — пояснил он.
— Как маленький, ядовитый ост, — констатировал я.
— Осталось ещё одно, последнее дело, о котором мне следует рассказать, — сказал Таджима, — хотя сообщать вам об этом я совсем не рад.
— Говори уж, — махнул я рукой.
— Вас освободили от командования, Тэрл Кэбот, тарнсмэн, — сказал он.
— Она красива, не правда ли? — поинтересовался мой собеседник.
— Я бы даже сказал, рабски красива, — не мог не согласиться я.
— Что, настолько красива? — удивился он.
— Несомненно, — заверил его я.
— Цвет её волос, форма и цвет глаз, — заметил мужчина, — необычны для островов.
— Насколько я понимаю, — кивнул я. — Она — рабыня, не так ли?
— Конечно, — подтвердил он.
Девушка очень аккуратно, придерживая правый рукав левой рукой, налила чай из сине-белого керамического чайника в мою крошечную чашку.
— Мне она стоила фукуро риса, — похвастался он.
— Из замка Темму, — добавил я.
— Конечно, — усмехнулся мужчина.
— Интересно, стоит ли она фукуро риса, — улыбнулся я.
Рука девушки дёрнулась, тело напряглось, вспышка гнева на мгновение исказила миловидное лицо, но, почти немедленно, она вернула себе самообладание. Подобная неосмотрительность в рабыне приемлемой не является. И за меньшее её может ждать плеть.
