— Говори, — потребовал Пертинакс по-гореански, — причём в точности так, как Ты сделала это прежде.
— Я не осмеливаюсь, — повторила блондинка.
— Говори, — приказал мужчина по-гореански.
— Накормите меня! — наконец, произнесла она на требуемом наречии.
У Сумомо даже дыхание перехватило. Остальные сидевшие за столом в недоумении уставились на неё.
Пертинакс потянулся к мелкому блюду с рисовой лапшой, стоявшему справа от него и зачерпнул пригоршню. Сару нетерпеливо наклонилась вперёд, но он отправил еду себе в рот и, неторопливо прожевав, проглотил.
— Я не понимаю, — растерянно пробормотала девушка.
— Тебе придётся поголодать, — отрезал Пертинакс.
— Пожалуйста, нет! — простонала она.
— Говори, как тебе подобает, — потребовал мужчина.
— Пожалуйста, нет, — выдавила Сару, — Господин!
— Будет рабыня есть или нет, — напомнил Пертинакс, — решать владельцу.
— Пожалуйста, — взмолилась рабыня. — Я, правда, очень хочу есть! Бросьте немного еды на пол, если вам так хочется, и я съем это на четвереньках, как какой-нибудь слин. Но я прошу накормить меня!
— Прочь, — процедил Пертинакс.
— Господин! — попыталась протестовать Сару.
— Возвращайся в своё место, — велел мой друг. — Другим могут потребоваться твои услуги.
Озадаченная и напуганная Сару направилась к дальней стене, где и рухнула на колени.
— Её нужно выпороть, — заметила Сумомо.
— Возможно, позднее, — отозвался Пертинакс.
— Вы полагаете, что рабынь обязательно следует пороть? — уточнил Таджима.
— Конечно, — кивнула Сумомо.
Снаружи уже совсем стемнело. Моросил мелкий дождь, в каплях которого отражался свет разноцветных фонариков.
— Отошли рабынь, — велел Лорд Ямада, обращаясь к распорядителю банкета.
Мужчине даже не понадобилось что-либо говорить, хватило просто взгляда в сторону задней двери, ведущей из зала в кухню, и три рабыни вскочили на ноги и поспешили прочь. Следом за ними, закрыв за собой дверь, зал покинул и повар.
Я заключил, что сейчас должно произойти нечто, что требовало конфиденциальности, что-то, что вряд ли можно было позволить попасть в уши рабынь. В конце концов, с рабынями редко делятся секретами. Как говорится, сплетни рабынь всё равно что журчание ручьёв. Кто знает, когда и куда может отклониться ручей?
— Возможно, вам тоже следует уйти, — сказал Таджима, посмотрев на Сумомо.
— Это почему? — поинтересовалась та.
— Наши новые гости, благородный Таджима и благородный Пертинакс, вот-вот должны покинуть нас, чтобы вернуться к своим тарнам, — заговорил Лорд Ямада. — Им предстоит передать своим товарищам мои поздравления и предложения, но я также думаю, что было бы неплохо, если бы они проследили за тем, чтобы кое-какие слова дошли до ушей Темму, самозваного сёгуна севера. Позовите сюда Тацу, толкователя костей и раковин!
«Ага, — подумал я про себя, — интересно, какое же сообщение сейчас будет прочитано среди рассыпанных костей и раковин, и передано через Таджиму и Пертинакса в замок Лорда Темму, где, несомненно, это будет подтверждено благородными Даичи? Наверняка это будет иметь отношение к возможной измене тарновой кавалерии». Это может привести подозрительного Лорда Темму к некому скоропалительному решению и необдуманным действиям, которые могут подтолкнуть тарнсмэнов к скорейшему переходу на сторону дома Ямады. Конечно, этот вариант казался мне более вероятным, чем новый бред о мифическом железном драконе или чём-то подобном.
Вскоре после этого в зал вошёл человек, одетый в простые жёлтые одежды. С собой он принёс овальную коробку, в которой, как нетрудно догадаться, хранились кости и раковины.
Насколько я понял, это и был тот самый Тацу, прорицатель Лорда Ямады.
Честно говоря, я был уверен, что сам сёгун в этот церемониальный мусор костей и раковин верил не больше чем я, Таджима или Пертинакс. А вот Лорд Темму, с другой стороны, относился к таким мошенникам более чем серьёзно. И дело даже не просто в том, что толкования могли быть достаточно двусмысленными, чтобы по ним можно было правдоподобно предсказать предстоящие события, но, в случае с Даичи, предсказания могли показаться не только ясными, но и пугающе точными.
— Смотрите, — призвал Лорд Ямада.
Тацу опустился на колени и открыл коробку. Мгновение спустя раздался треск костей и раковин, посыпавшихся на пол. Тацу согнулся и пристально всмотрелся в получившийся беспорядок.
— В саду кто-то есть, — заметил Пертинакс.
— Это асигару, — отмахнулся Таджима, не отрывая глаз от Тацу, чьё тело медленно раскачивалось над костями и раковинами.
Посмотрев наружу, я отметил, что дождь, хотя и ослаб, но всё ещё моросил. Его капли блестели в свете фонарей. Затем я снова перенёс своё внимание на Тацу, который, наконец-то перестал раскачиваться и глазеть на кости, и, не вставая с колен, повернулся к Лорду Ямаде. Лицо прорицателя казалось напряжённым и даже напуганным.
— Кости и раковины легли нехорошо, — сообщил он, — неправильно!
— Насколько я понимаю, — сказал Лорд Ямада, с серьёзным выражением на лице, — они выпали так, что не предвещают ничего хорошего дому Темму.
— Я не понимаю, как они легли, — ответил Тацу.
