- Ты предлагал делать шаги навстречу. Пусть будут шаги. Я не буду просить тебя встречаться с чтецами. Это будет мой шаг к тебе. Но ты перестанешь вести себя так, словно этих четырех лет не было. Мы чужие люди друг другу, Дик, я тебе не доверяю и вряд ли когда-нибудь смогу поверить окончательно, но то, что ты готов был пройти через это, заставляет меня по-другому взглянуть на сложившуюся ситуацию. Я не перестану вдруг верить в то, что к смерти моей семьи ты не имеешь никакого отношения, но я готова попытаться вместе с тобой разобраться с другими вариантами.
- То есть, пока я не предоставлю тебе виновника, я остаюсь главным подозреваемым? - уточнил Ричард. Я пожала плечами, не подтверждая и не отрицая - он же все равно знает, каким будет мой ответ. - Что ж, это лучше, чем ничего. Что ты предлагаешь делать дальше?
Как ни странно, но, накричавшись и выпустив эмоции из-под колпака, я решила последовать совету Дика и попробовать восстановить цепочку событий, которая привела меня в эту спальню.
- Передай мне сок, пожалуйста, - попросила я его. Кажется, говорить мне придется долго. Переползя по кровати на другую сторону, приняла у мужа кувшин и поставила его на столик, сама устроившись с максимальным комфортом среди подушек в изголовье. - Думаю, тебе тоже стоит сесть как-нибудь поудобнее, если желаешь услышать полную версию событий.
Дик согласно кивнул, но позы не поменял. Как хочет.
Часть четвертая. Рассказчица.
- Тогда, после смерти родителей, при живом муже я, что удивительно, осталась совершенно одна. Не перебивай, - подняла я руку, заметив, что Дик хочет возразить. - Это моя версия событий, то, как видела и запомнила это я. Все, что ты захочешь сказать, скажешь после.
Я видела по его глазам, что он хотел поспорить с этим, но Ричард сдержал себя. Сцепив зубы и чуть отвернувшись, он кивнул, соглашаясь. Я продолжила:
- Ты постоянно пропадал на работе, уделяя мне самый минимум внимания. Короткие поцелуи за завтраком, больше похожие на уколы, равнодушные взгляды на вещи моей семьи, из-за которых я вновь и вновь начинала плакать, деловые распоряжения для прислуги - и ты словно исчезал на весь день, пропадая сначала на работе, а потом закрываясь в кабинете с документами. Тебя словно совершенно не заботило, что со мной происходит, как я справляюсь со своим горем. Ты был рядом, Дик - но при этом тебя не было. - Муж дернулся, сдерживаясь и пытаясь не нарушить своего слова, хотя то, о чем я говорила, было ему явно неприятно. - Про подслушанный разговор я рассказала тебе внизу. Он наложился на твое равнодушное отношение, к ним потом добавился наш последний разговор, - и я поверила окончательно. Знаешь, если это действительно был удар, направленный в твою сторону, они рассчитали все идеально: в том состоянии, в котором я пребывала после того, что мне пришлось увидеть дома, я готова была поверить во что угодно. Чуть позже я поняла, что свою роль в моей... повышенной нервозности и восприимчивости сыграл еще один фактор, но тогда мне хотелось лишь оказаться как можно дальше от мужа, который оказался чудовищем.
- Какой фактор? - напряженно спросил Ричард, не сумев сдержать себя в руках. Впрочем, я ждала этого вопроса - он был мне нужен. Ждала - и все же молчала. - Какой фактор, Лиза?
- Ты ведь уже догадался, - я с горечью усмехнулась. - Я была беременна.
Муж опустил руки, с силой вцепившись в столешницу. Он побледнел, в глазах читалось неверие, отрицание, обреченное понимание.
- Ты была беременна, - тихо повторил он, склонив голову и пытаясь принять этот факт. Темные пряди упали вперед, закрывая от меня его лицо, и я не могла видеть эмоций, которые он испытывал. Но была уверена, что он борется и с ними, и с самим собой. - Почему ты не сказала?
- Тогда я сама еще не знала. Не была уверена. А потом... Когда ты сказал, что ребенок только помешает, я испугалась. У тебя были такие холодные глаза, когда я спросила об этом...
- Мы не говорили о детях, Лиза, - возразил Ричард.
- Говорили, Дик. Тот наш разговор стал последней каплей, заставившей меня принять довольно болезненную правду: мой муж - монстр. Я не смогла оправдать тебя даже перед собой, я боялась, что ребенок тебе не просто не нужен - что ты можешь... Знаешь, те двое обронили фразу о том, что ты не хочешь делить меня ни с кем. Мне показалось, что и ребенка ты воспримешь как соперника. И я сбежала.
"Дик был дома. За последнюю неделю это был второй вечер, который муж провел не на работе, и я, пересиливая волнение и стараясь выкинуть из головы услышанное вчера в парке, скользнула в приоткрытую дверь его кабинета
- Дик? Мы можем поговорить?
Он поднял голову, откладывая в сторону бумаги, которыми, по всей видимости, занимался до моего прихода, и кивнул:
- Если ты этого хочешь. Садись.