- Дознаватели, - подтвердил мои догадки Ричард. Его взгляд изменился, когда я побледнела, но он не стал отвлекаться от рассказа, хотя теперь следил за каждым моим вздохом. Думаю, позже мне придется объяснить свою реакцию, хотя и скрывать мне особо нечего - да и незачем уже. С дознавателями лично я не сталкивалась, но в стане мятежников часто и красочно описывали, что с нами сделают эти люди в подземельях королевских тюрем. На короткий миг вспомнив об этом, подумала, что пыточная в подвале этого дома покажется просто детской комнатой в сравнении с теми, что оборудованы для этих... служащих. - Палачи. Те, кто очень близко знаком с пыточными инструментами. Разум здорового человека вряд ли способен выдержать то, что приходится делать в подвалах тюрем, - продолжал между тем Дик, и его голос стал бесцветным, ровным, словно он пытался абстрагироваться от каких-то неприятным воспоминаний. Мне показалось, что ему-то память подсовывает куда более неприятные картинки. Я обвела пальцем изображение флакона, вслушиваясь в тихие слова. - Маньяков же и садистов никто рядом с собой на службе видеть не хочет - да и опасно это, в какой-то мере. Вот только... такую работу все равно кому-то приходится делать. И в этом зелье разума неоценимо. Выключив эмоции, избавив себя от переживаний и сомнений, дознаватель многое может сделать за две недели. А после того, как действие зелья заканчивается, воспоминания о совершаемых действиях словно расплываются, иногда - заменяются на что-то более приятное, что не позволит сойти с ума. Человек, конечно, будет осознавать, что за ту дюжину дней не букеты в саду нарезал, но и "виною нестерпимою" мучиться не будет.
- Но?.. - Я отвернулась от книги, присев на край стола, и скрестила руки на груди, почти в точности повторяя недавнюю позу Дика.
- Но вероятность применить такое зелье вне стен королевских темниц равна нулю. И то, что в Четейр-Глэсе мне довелось самому испытать его действие, говорит о том, что... Слишком мал круг людей, у которых была возможность заполучить такое зелье. Еще меньше тех, кто мог оказаться рядом со мной, чтобы подлить его в мой бокал. И нет практически никого, кому бы это было нужно.
- Кроме?
Дик покачал головой, не желая пока называть никаких имен и обвинять людей, которых называл друзьями, которые стали едва ли не второй семьей. Впрочем, все эти размышления - всего лишь размышления, ничем не подтвержденные подозрения. Вот только, неожиданно для меня самой, чаша с мнением "А вдруг правда то, что он говорит?" чуть качнулась и поползла вниз, угрожая перевесить ту, в которой были собраны все мои мысли и убеждения за последние четыре года. А ведь та чаша и сама появилась совсем недавно. Что это? Я начинаю верить Дику, всерьез задумываться над тем, что виноват кто-то другой, срежессировавший весь спектакль и разыгравший его, как по нотам, перед двумя молодыми, глупыми, безумно влюбленными друг в друга людьми?
Но ведь прошло не так много времени... С другой стороны, за это время и Ричарду тяжеловато было бы придумать все это, сориентироваться в моих обвинениях и рассказах. Верить ему? Или это будет еще одной ошибкой, совершенной мной рядом с мужем?
Впрочем, если есть хоть один шанс, что я мечтала отомстить не тому человеку, и с помощью Дика появится возможность найти настоящего виновника, - я готова буду поверить во что угодно. От мести я не откажусь никогда. Успокоюсь лишь тогда, когда пойму, что монстр, лишивший меня семьи, мертв. На меньшее я не соглашусь.
- У тебя сейчас очень кровожадное выражение лица, - заметил Дик. Его голос вытащил меня из начавшего становиться плотным кокона ненависти, и я встряхнулась, сбрасывая с себя ее остатки.
- Мысли были под стать, не сомневайся, - заверила я. Краем глаза заметила поднос, на котором остывал наш ужин. - Мы есть будем?
- Конечно.
Придвинув для меня тот стул, который изначально стоял в этой комнате, Дик сел на тот, что появился в спальне после очередного неразборчивого шепота. На это я даже внимания не обратила - за время, проведенное внизу, привыкла к тому, что предметы возникают и исчезают по его желанию. Опять же, когда мы были женаты, так открыто Дик магией не пользовался. Интересно, что изменилось сейчас? Впрочем, нет, не хочу знать, не хочу обсуждать наш брак. Когда-нибудь все равно придется - не всю ведь жизнь мы потратим на то, чтобы распутать тот узел из обмана и предательства, что затянулся вокруг нас четыре года назад, - но сейчас наши взаимоотношения были не той темой, которую я горела бы желанием затронуть.