— Ты передумала? Готова выйти на новый уровень и работать на моего босса?
Под спортивной футболкой Нейта проступили очевидные очертания пистолета. Если податься вперёд, может, она даже сумела бы схватить оружие с его бедра. Вот только она никогда не держала в руках пистолет. Всё покатится под откос, если на этом этапе они задействуют оружие.
— Нет, но у нас к нему дело, — сказала Калли, вложив в свои слова как можно больше профессионализма.
Оставалось надеяться, что он тоже воспользуется словами, а не оружием на его поясе.
Нейт пожал плечами и шагнул в сторону. Дерек двинулся вперёд, но подтолкнул Калли заходить первой. Его ладонь всё так же прижималась к её бедру.
— Твои же похороны, — прошептал Нейт, когда Калли проходила мимо него. Она закусила губу изнутри и напомнила себе, что этот придурок не мог не подначивать её. Здесь у него не было власти, в том числе власти над ней, и это делало его экстра-засранцем. Калли переключила внимание на окружение. Когда она была здесь в прошлый раз, это ошеломляло, и страх за Джоша управлял её нервной системой. В этот раз она пришла сюда от лица Заклинателя Душ. Она работала на одного из плохих парней. Не на самого плохого, если так можно сказать, но всё равно на плохого парня. Как бы усердно она ни тёрла себя в душе, как бы ни накачивалась алкоголем, она всё равно являлась частью этого. Она входила на вражескую территорию, облачённая в тень защиты Заклинателя Душ, и делала это по собственному выбору.
Обувь Калли тихо ступала по плюшевому ковру, тянувшемуся через весь коридор. Калли подвинулась настолько, чтобы Нейт закрыл дверь и подошёл к ним. Этот дом представлял собой лабиринт. Огромная гостиная открывалась слева от неё. Стены были красновато-жёлтыми, дальнюю стену занимала большая картина с панорамой города. Серые небоскрёбы прорезали золотистый свет. Массивные балки тянулись прямо под потолком. Они выходили из весёленькой жёлтой комнаты над головой Калли. Когда она смотрела на них в прошлый раз, она лишилась чувств. Она повернула голову и посмотрела на то, что находилось прямо перед ней: затылок Нейта, длинный коридор и серебряная скульптура сирены, поющей тем, кто вышел в море.
Наконец, Нейт помедлил перед дверью, выкрашенной богатым сливовым цветом. Он постучал по ней костяшками так, будто делал это часто. Калли задавалась вопросом, почему Форд держит при себе такого парня, как Нейт. Он казался не таким уж умным, но раз он выполнял получения Форда, наверное, Нейт хорошо следовал инструкциям. Она всё равно предпочла иметь дело с Нейтом, а не Фордом, но время посредников подошло к концу.
Приглушенное «да» донеслось из-за двери и разрешило им войти.
Внутри комната щеголяла очередным смелым цветом. Как Калли умудрилась забыть, насколько нелепо ярким было это место? Для обители тревоги, которая должна вызывать дрожь и выбивать из колеи, интерьер был прямо-таки весёленьким. Плитка Сальтильо13 и широкое окно на дальней стене лишь добавляли тепла этому помещению.
Форд ждал их за исполинским столом. У него были те щёчки херувима и мягкие светлые глаза. Когда он улыбался, Калли дрожала, несмотря на его ямочки на щеках, потому что она знала, что клетчатая рубашка на пуговках и поношенные джинсы — это лишь маска. Он — не какой-то соседский парнишка. Он — не ребёнок за столом своего отца. Он — мясник из соседнего квартала. Тот, во избежание встречи с которым ты тратишь лишних пятнадцать минут на окольный путь.
Калли и Дерек ждали в центре комнаты. Садиться на кресла — не вариант. Невозможно угрожать кому-то, утопая в дорогой коже. Калли даже не пыталась, но была уверена, что её колени ударятся о подбородок, или случится что-нибудь настолько же неловкое. Эта встреча и так достаточно тревожила её, не хватало ещё беспокоиться о том, что сиденье её проглотит.
— Не ожидал вновь увидеть тебя здесь, Калли, — сказал Форд. Он кивнул Дереку в знак приветствия, но не сводил взгляда с Калли.
— Я тоже не планировала возвращаться. Но многое меняется, полагаю, — ответила она.
Форд поднялся за своим тёмным столом. Небольшая стопка бумаг лежала в лотке на углу, но в остальном древесина не была запятнана работой. Когда Калли была здесь в последний раз, на столешнице лежали три отрезанных пальца. В этот раз ноль пальцев, и Калли считала это хорошим началом.
