Номер Пять приподнял бровь в вопросительном жесте. Джой провела ладонями по лицу — слегка размашисто, как и полагается всем пьяным людям, — шумно выдохнула и сморгнула застывшие в глазах слезы.
— У меня больше не сил… Я… Это так трудно… — четкость ее речи была далека от идеальной, но, как ни странно, Пятый понимал каждое протянутое ею слово. — У меня не получается ничего вспомнить… Ничегошеньки… Или использовать силу, — Джой резко повернулась и посмотрела мужчине прямо в глаза.
Пятый непонимающе нахмурился.
Брови Джой свелись к переносице, она вся напряглась, покраснела. Казалось, что-то вот-вот должно было произойти. Но девушка лишь опустила голову и с тоской хмыкнула.
— Ну вот… Видишь: ничего… — Джой ощутила, как падает, и выставила вперед руки. Кулаки уперлись в мягкую поверхность дивана.
Пятый смотрел на девушку, переживая при этом странные, противоречивые эмоции. Он понимал Джой, разделял страх и отчаяние, с которыми ей пришлось столкнуться, но в то же время радовался, что с телепатией в их чисто рабочих отношениях было покончено. Ему желательно исчезнуть, не оставив за собой свидетелей, а Джой, как назло, самая первая узнала о его плане. Реакция, которую Куратор не смогла скрыть — как минимум, не от наблюдательного Номера Пять, — буквально кричала о том, что Джой оказалась в Комиссии именно ради этого: чтобы плясать под ее дудку, отлавливая при этом неверных.
— Ты тоже думаешь… Что я… Ну… — пробубнила девушка, прервав размышления Пятого. Тот удивленно заморгал. — Что я бесполезна… Потому что не могу чи… Читать мысли…
— Кто-то так думает? — как будто Пятый не рад.
— Конечно, — сразу же ответила Джой. — Почти все… — она выпрямилась, скинула на пол туфли и забралась на диван, подогнув под себя ноги.
Теперь ее глаза были выше — Пятому пришлось вскинуть голову. Джой смотрела на него так же, как и несколько месяцев назад: с какой-то нечитаемой просьбой, с надеждой, с чувствами, которые он все равно не смог бы принять.
Она догадывалась, как выглядит сейчас — пьяная, горящая смущением, борющаяся с настойчивым ощущением ненужности, — но не могла (и не хотела) что-либо с этим делать. В ее жизни нет ничего, даже дома, в который она может вернуться, оставив Комиссию… И только человек, всего на день ставший ее напарником и так основательно поселившийся теперь в сердце, вызывал у девушки хоть какой-то эмоциональный отклик, которого в этой оглушающей тишине беспамятства ей так не хватало.
— Я так не думаю, — спокойно произнес Номер Пять, не отрывая от Джой взгляд. Та даже вздрогнула от неожиданности — ее слишком поглотили мысли о том, чего не было, но что она упорно себе навязывала.
Но все это было проблемой трезвой Джой. Сейчас же она, окрыленная шотами водки, предпочитала не думать о последствиях и уж тем более — о всяких там причинах…
Девушка, в последний раз взвесив все «за» и «против» (причем «за» на весах были дополнительно утяжелены алкоголем), ухватилась дрожащей ладонью за спинку дивана и подалась вперед. Быстро преодолела расстояние между их лицами, закрыла глаза и коснулась губ Номера Пять своими.
Это не было похоже на поцелуй: Пятый не ответил, да и сама Джой не собиралась углубляться. Однако бездействие мужчины ее, бесспорно, задело, и спустя несколько (таких сладких!) секунд девушка отстранилась, перебарывая желание разрыдаться. Уши покраснели от стыда, она стиснула пальцами край платья и поджала губы в тонкую линию. Пятый не произнес ни слова.
— Молчишь, — скорее себе, чем ему, сказала Джой. Ее голос заметно погрустнел, а от резких движений закружилась голова.
Номер Пять ненавидел неопределенность. Ненавидел неизвестные переменные. Но вот он уже второй раз за полчаса сталкивается с тем, что не знает, как себя повести. Джой для него — не более, чем ребенок, она моложе его чуть ли не на двадцать лет и явно не понимает, что ей нужно. А нужно ей вернуть память и обрести хотя бы минимальную цель в жизни, и эта цель — явно не поцелуи, о которых они оба потом будут жалеть.
— Что мне сказать? — с легким безразличием спросил мужчина. Джой покачала головой.
— Ничего.
Она все поняла. Как жаль, что она больше не слышит чужие мысли… Сейчас телепатия была бы очень кстати, чтобы узнать, что же думает Пятый об этой нелепой выходке. Наверное, презирает и не хочет Джой больше видеть.
Девушка ощутила рвотный позыв, застрявший где-то в горле, и принялась осторожно подниматься с дивана. Влезла в туфли, пошатнулась, делая первый шаг на каблуках, и медленно зашагала по коридору, перед этим кинув Номеру Пять на прощание:
— Не иди за мной.
Стоило ей скрыться за углом, как из глаз брызнули слезы. Джой подавила всхлип и прижалась к холодной стене спиной.
