Куратор отстранилась. Пятый не мог однозначно сказать, поверила она ему или же нет: тонкие женские брови дернулись, начальница повернулась к побелевшему лицу Джой и сделала к ней три коротких шага.
— Можешь идти, — сухо ответила Куратор, остановившись возле девушки.
Пятый, бесшумно выдохнув и утерев со лба пот, направился к выходу. Нарочито долгими шагами дошел до двери, скрылся за ней и тут же накрыл ладонью грудь — сердце колотилось как бешеное.
Пронесло.
Пронесло, черт подери!
Куратор краем глаза проследила за дверной ручкой, вернувшейся из вертикального положения в законное горизонтальное, после чего рукой уперлась в спинку кресла и наклонилась к девичьему лицу. Джой никак не отреагировала на ее приближение и все так же бесцельно пялилась вперед, лишь иногда увлажняя порозовевший белок глаз быстрым, едва уловимым морганием. Куратор всмотрелась в шоколад чужой радужки, в каждое ее причудливое, хаотичное переплетение, точно пыталась вычитать в ней ответы, и поднесла вторую ладонь к губам Джой. Палец коснулся свежей капли крови, собрал ее на подушечке, после чего размазал по сухим, потрескавшимся губам. Джой чуть вздрогнула, но быстро вернулась в состояние обездвиженной куклы.
— Что же ты там услышала?.. — в пустоту прошептала Куратор.
***
Номер Пять сидел в комнате отдыха, пил кофе маленькими глотками и натянуто улыбался проходившим мимо сотрудникам, притворяясь, что все в порядке, однако мысли его были далеки от понятия порядка: они хаотично бились о черепную коробку, выстраивались в неутешительные (для него и, следовательно, для его семьи) прогнозы и выражали одновременно и облегчение, и рациональную злость на самого себя за то, что азарт позволил бдительности притупиться. Таким неосторожным Пятый за всю свою долгую жизнь еще никогда не был, и в один день для него все могло разом кончиться. Если бы не мини-катастрофа, вдруг настигшая его напарницу. Отбросив недавний разговор с Куратором, Номер Пять, пожалуй, мог с уверенностью заявить, что Судьба была к нему как никогда благосклонна.
Мужчина сделал глоток и с громким звоном поставил чашку на блюдце. Колено дергалось от клокотавшего в груди волнения, и Пятый с силой сжал его ладонью. В тот же момент в дверном проеме появилась девушка, укутанная в бинты и белоснежный гипс. Взгляд Джой чуть прояснился: теперь она смотрела на Пятого глазами, горевшими благодарностью, и от этого агенту стало не по себе. Не хватало только, чтобы она что-то вспомнила…
— Тебе уже лучше? — осторожно спросил он, неосознанно стискивая пальцами ткань брюк.
Пятый боялся, что сейчас Джой подсядет к нему и как на духу выпалит, что помнит обо всем, что произошло с ними в башнях-близнецах, и что не собирается оставлять это без внимания — не своего, быть может, но не без внимания Куратора уж точно.
Но Джой лишь вяло кивнула и подошла ближе. Села на диван в метре от него, поморщилась от боли, пронзившей спину, и направила понурый взгляд на разложенные по кофейному столику журналы. Их заголовки кричали: «Работа в Комиссии — лучшая в мире!»
— Знаешь, я… Это так странно: я почти ничего не помню… — Джой посмотрела на изуродованную белыми рубцами ладонь и тяжело вздохнула. — Знаю только, что работаю здесь, но кто я и как сюда попала — нет… Люди сказали, у меня была какая-то сила. Что с ней стало? — она повернулась к Номеру Пять, и от вида ее искаженного от боли лица мужчине стало не по себе.
— Боюсь, я и сам не знаю. Похоже, ты потеряла над ней контроль. Куратор — это та блондинка — не знает, сможешь ли ты вновь ею пользоваться, но, как минимум, уповает на это… Ты была для нее очень важна, — сдержанно ответил Пятый, опасаясь, что ненароком сболтнет лишнего. Джой лучше не знать, почему вдруг она была вынуждена раскрыть телепатию на полную и подвергнуть опасности всех: Пятого, тысячи невинных жизней и саму себя.
— М-м… Теперь я ей не нужна? Ну, раз моя сила… — заметно поникла Джой, опуская взгляд на гипс. Отвратительно видеть увечья на своем теле и не помнить, откуда они взялись.
— Не думаю. Она долго упражнялась с тобой, прежде чем отправить на то задание. Это и моя вина тоже. Я… — тут Пятый запнулся, подбирая слова. Неожиданно его посетила сомнительная идея — либо настолько гениальная, что аж не верилось, либо настолько глупая, что обязательно повлечет за собой наказание. — …Не смог тебя уберечь, — тихо произнес мужчина, наблюдая за реакцией Джой исподлобья.
Наглая ложь.
Девушка неожиданно для него покраснела и воскликнула на эмоциях:
— Нет! Ты что?! — она повернулась к Пятому всем корпусом, всматриваясь в зеленые глаза, которые, как ей думалось, и с телепатией было бы трудно прочесть: уж слишком тверд и холоден был их взгляд, точно стена, надежно защищающая крепость от непрошеных завоевателей. — Я помню, как ты спас меня! Ты появился… Буквально из ниоткуда! Я думала, что умру… — Джой опять сникла. — А потом увидела тебя… Просто чудо какое-то… Как я могу тебя отблагодарить? Собственно, за этим я тебя и искала…
