В туалете ее все-таки стошнило. Опустив крышку унитаза, Джой подошла к раковине и дернула кран — бедняга издал протяжный скрип, явно не ожидая, что кто-то решит выплеснуть на него всю свою человеческую обиду. Девушка набрала в ладони воды и растерла ею лицо. Прополоскала рот и, похлопав по щекам холодными ладонями, посмотрела на свое отражение: заплаканные глаза красным выделялись на фоне черных разводов туши. Волосы спутались и, намокнув, облепили лицо, а губы потрескались от надвигавшегося похмелья. Джой поднесла к ним пальцы, провела подушечками по трещинкам и мысленно вернулась в момент их с Пятым смазанного поцелуя. Хотя «поцелуем» это назвать было сложно — просто еще не придумали слова, которое в полной мере описало бы то, что между ними происходит.
А что между ними, собственно, происходит? Ничего?.. С какой стати там чему-нибудь происходить?
Номер Пять просто вынес Джой из пожара — так поступил бы и любой другой ответственный человек, — а потому не стоит поспешно навешивать на него ярлык «Того Самого», коим он не был и вряд ли уже будет.
Но если не он… То что ей тогда остается? Куратор, которая разочарована ее неудачами, пусть и не показывает этого? Комиссия?.. У Джой ничего нет. Ничего и никого, кто мог бы поддержать.
А он не покидает ее мыслей вот уже долгие, долгие месяцы. Он явился ей, когда она чуть не погибла, и прижал к груди, чтобы спасти. Он очень нервный и не любит лишней болтовни. Всегда избегает ее в коридорах, стараясь не смотреть в ее просящие глаза. Его голос является ей в томных снах, зовет за собой, но в последний момент… Отвергает.
Обтерев лицо бумажным полотенцем, Джой высушила руки и покинула уборную. Ей заметно полегчало, она наконец могла идти ровно и больше не боялась, что рухнет навзничь где-нибудь в тьме коридора. Только вот Пятого, поджидавшего ее на выходе, девушка так и не заметила.
— Протрезвела? — произнес он вслед удаляющейся фигуре. Джой еле слышно вскрикнула, в очередной раз проклиная эту раздражающую привычку Пятого появляться исподтишка.
Она повернулась и, встретившись с ним взглядами, стыдливо опустила глаза в пол.
— Ты еще не ушел?.. — ответила девушка вопросом на вопрос. Уж теперь-то играть в защитника с ней не надо: бездействие Номера Пять объяснило ей все куда лучше любых слов.
Пятый молча подошел и встал к Джой вплотную. Джой услышала тонкий аромат одеколона, исходивший от пиджака, и, точно загипнотизированная, прикрыла веки, наслаждаясь. Только вот забыться надолго у нее не получилось.
Его руки были спрятаны в карманы брюк, а поза выглядела такой расслабленной, что Джой поняла: нервничает тут только она одна. Пятому же — до лампочки, каким чувством ее гложет. Так и не решаясь посмотреть на мужчину, Джой тихо пробубнила:
— Я не могу слышать, о чем ты думаешь. Иначе я бы не стояла здесь… А давно бы ушла.
— Тогда бы и я здесь не стоял, — Пятый был поразительно спокоен.
— Что тебе нужно?.. — девушка же, наоборот, норовила вот-вот взорваться, подобно бомбе.
— Я провожу тебя. Все равно по пути.
Джой не расстроилась, но и желанной радости не ощутила. Развернулась на каблуках и зашагала прочь из здания, в то время как Пятый шел позади нее, держась на некотором расстоянии и не приближаясь.
Так они и прошли всю дорогу до общежития. В полной тишине, припорошенные снегом, не смотря друг на друга (хотя Джой несколько раз чуть не поддалась искушению повернуться). Окончательной смелости она набралась, как только оказалась напротив скромной семиэтажки.
— Послушай, я… — начала она, придерживая пальцами края пальто и оборачиваясь на Пятого; шаги мужчины синхронно стихли.
Только вот когда Джой посмотрела вслед, ее в прощальном жесте смерило лишь холодное голубоватое свечение, в котором Номер Пять безвозвратно растворился.
***
Мужчина сидел у себя в комнате, в общежитии, по одной пускал в рот мятные конфетки и что-то задумчиво писал на страницах Ваниной книги, ставшей для него в Апокалипсисе своеобразной отдушиной.
Он провел в Комиссии непозволительно много времени. Скоро ему придется оставить все это позади и вернуться к семье, которая и представить не может, что их всех ждет в 2019-м. И, если быть до конца откровенным, Пятый всеми фибрами души ждал того момента, когда навсегда распрощается с этой проклятой организацией.
Рука выводила уравнение поверх пропечатанных букв, однако мозг отказывался концентрироваться на его решении: Номер Пять никак не мог забыть лицо Куратора, перекошенное гримасой злости. А что, если она обо всем знает? И только и ждет, пока он ошибется, чтобы заграбастать его в свои когтистые лапы? Печально, что телепатия на этом празднике жизни досталась не ему, а девчонке, которая бесповоротно ее лишилась. Он бы не мешкал и обязательно отыскал в голове Куратора слепые зоны, лишь бы надежнее себя спрятать.
