— Так может, поспособствуете этому? — предложил Пятый, равнодушно пожимая плечами. Да, он что-то слышал о том, что Джой все еще пытается разузнать о своей семье. Но ему-то какое дело? Он к ней никакого отношения не имеет. — Ну, поможете ей их найти.
— Как я помогу найти того, кто уже давно мертв? — Куратор выгнула бровь, и от этого ее взгляд сделался еще более холодным. — Она не переживет этого.
Номеру Пять более не приходилось играть удивление: он и впрямь был шокирован словами Куратора — но не теми, в которых она поведала о мертвых родителях Джой. Он не понимал, что эта женщина задумала, что за интриги плетет, настойчиво впутывая и его, обматывая своей липкой паутиной. Но одно Пятый знал точно: он не собирается подыгрывать ее представлению. С него хватит.
— И? Что вы от меня-то хотите? — мужчина скрестил руки на груди и продолжил слушать Куратора лишь из вежливости — так бы он уже давно покинул кабинет, перед этим громко хлопнув дверью.
Женщина отошла от окна, встала к нему спиной, и лунный свет придал ее силуэту холодное, какое-то дьявольское очертание. Глаза, лишенные сочувствия, смотрели в упор.
— Я хочу, чтобы ты, по возможности, проводил с ней больше времени, — она сказала — буквально прошипела — это таким голосом, что у Пятого волосы на руках и голове зашевелились. Как будто пыталась его загипнотизировать. — Я не могу потерять ее, а с тобой она, может, хоть что-нибудь вспомнит. В конце концов, именно ты был последним, что она видела и что, похоже, на всю жизнь запомнила. Это твой долг — быть рядом с ней, — отчеканила Куратор, точно не просила, а отдавала очередной приказ.
В этом и была вся ее сущность: помогать людям, спасать их, что-то для них делать, чтобы потом ходить и вытрясывать из них долги, которые она сама же и придумала. Постоянно Пятый ей чем-то обязан и что-то ей должен.
Мужчина закусил щеку изнутри и пару раз тяжело вздохнул. Не для того ли Куратор просит «быть рядом с Джой», чтобы та имела больше времени на чтение его мыслей? Ведь в последнее время они почти не виделись. А вкупе с тем, что Джой «узнала» о своей силе, это лишь подтвердит теорию Куратора о том, что он использует девушку в своих корыстных целях. Формально оно так и было: Пятый время от времени спрашивал, не вернулась ли к Джой память, интересовался планами их общей начальницы и тасовал факты так, чтобы чаша весов склонялась в его пользу. Но цель у Пятого была чуть более благородной и не заключалась в том, чтобы красть у кого-то способность: он по себе знал, как это отвратительно. Годы в Апокалипсисе не были для него пустым звуком.
— Не могу ничего обещать, — он развел руками.
— Она привязалась к тебе. Я пыталась ее отвлечь, но сам же знаешь: сердцу не прикажешь. Мои слова не производят на нее должного эффекта, — Куратор подошла к столу и развернула к себе кресло. — Я надеюсь, мы друг друга поняли, — она медленно села и, зажав мундштук зубами, поднесла к лицу зажигалку. Ее лицо на секунду обдало светом, и Пятый мог жизнью поклясться: оно выражало злобу и всеобъемлющую жажду власти.
Номер Пять коротко попрощался и уже почти скрылся за дверью, когда Куратор крикнула ему вслед:
— Удачи на твоем завтрашнем задании, — губы выпустили клубы серого дыма. — Никогда не любила Кеннеди, — сказала женщина уже себе, чуть тише.
***
Джой сидела в ванне, наполненной до краев, задерживала дыхание и с головой уходила под воду. Ей нравилось, что там, в воде, было тихо и спокойно, как, наверное, бывает только в объятьях любящей матери, которой у Джой, оказывается, уже давно не было.
Она не видела своих родителей воочию, но, узнав, что те пали от смертоносной руки Номера Пять, испытала настолько сильную боль в груди, что воспоминание о здании, в которое влетел самолет, больше не было в ее представлении самым страшным — его оттеснило бесчестное убийство родных. Интересно, Джой была рядом, когда они умирали? Смотрела своими крохотными детскими глазками на то, как Пятый глумился над их телами?
Легкие начало жечь от нехватки кислорода, и Джой с жадным вдохом вынырнула. Подтянула к себе колени и уткнулась в них подбородком. Убрала назад мокрые волосы, вновь окунаясь в эту давящую какофонию звуков: соседи справа ругаются, сверху — передвигают мебель, над головой стрекочет фитиль газовой колонки, а за дверью кто-то ходит, позвякивая связкой ключей… Стоп, что?
Джой перегнулась через край ванны, прислушиваясь. Так ходить мог только…
— Пятый?.. — позвала она сонным голосом, после чего вылезла из ванны и, накинув на тело полотенце, вышла в коридор.
Это и вправду был он. Отстегивал от брюк подтяжки и ослаблял ремешок часов. Завидев Джой, мужчина даже не улыбнулся — только глаза его слегка сверкнули, но блеск этот был вызван явно не радостью.
