Джой напряглась. Она уже видела такое лицо: как раз в тот день, когда Куратор сообщила ей новость о том, что Пятый, оказывается, их заклятый враг.
— Ты его совсем не знаешь. Например, он рассказывал тебе о том, что прожил в полном одиночестве почти двадцать пять{?}[Так как в моей работе Пятый значительно младше, я решила на всякий случай об этом напомнить: получается, он пробыл в Апокалипсисе до ~35-38 лет] лет? Или что сбежал из дома? Нет? Неудивительно. Он — киллер. Психопат. Такие люди не могут любить и только пользуются дурочками, вроде тебя. Он разобьет тебе сердце, Джой. Помяни мое слово, — жесткий голос Куратора ранил больнее ножа.
Джой поджала губы, будто собиралась заплакать. Уже разбил.
— Знаешь, почему он так тебе сказал? — Куратор наклонилась к девушке. — Ему было нужно, чтобы ты так думала. Ведь это он… Убил твоих родителей, — последовал театральный вздох.
Джой резко опустила ноги на пол и неосознанно ими оттолкнулась; кресло закачалось, и девушка вцепилась в обивку его подлокотников короткими ногтями.
— Нет!.. — запротестовала Джой, смаргивая горячие слезы. — Это ложь! — крикнула вдогонку, хотя сама охотно верила женщине, когда-то заменившей ей мать и по сей день о ней заботившейся.
Куратор придержала Джой за плечо, стараясь успокоить.
— Я узнала об этом пару дней назад. Нашла одно старое дело, подняла историю его перемещений с помощью портфеля, и… Вот зачем Пятый стер тебе память: он хотел, чтобы ты никогда об этом не вспомнила. Не представляю, для чего ему понадобились твои родители, но мы сможем это узнать. Если ты прочтешь его мысли.
Женщина нагнулась к ящику стола, достала оттуда первую попавшуюся папку и решилась на рискованный блеф: положила папку перед Джой и максимально убедительно произнесла:
— Тут все есть…
Джой впилась отчаянным взглядом в папку и потянулась к ней трясущейся рукой.
— Я бы не советовала, — Куратор, занервничав, накрыла папку ладонью. — Кровь, все такое, ну, ты знаешь. Зрелище… Не из приятных.
Женщина отошла в сторону. Оставалось только ждать. Или все получится, или придется прибегать к грубой силе — метод радикальный, но вполне себе действенный.
Пальцы Джой замерли над корешком папки. Если она заглянет внутрь, то узнает, что же на самом деле произошло с ее семьей. Получит неоспоримые доказательства преступных деяний Пятого и перестанет тешить себя ложными надеждами о его возвращении. Но выдержит ли она все это?..
Девушка открыла папку и изучила первую страницу. На ней были фотографии двух незнакомых Джой людей, мужчины и женщины. Приглядевшись, она отметила некоторые сходства во внешности и поняла, что это — ее мама и папа. Их лица показались ей смутно знакомыми, но ощущение это, наверное, было вызвано нахлынувшими разом чувствами. Сердце забилось сильнее.
Джой подцепила ногтями следующую страницу, но, представив, какие фотографии там размещены…
Тук-тук.
Тук-тук. Сердце громко гоняло кровь по артериям, постукивая о ребра.
Тук-тук. Нет…
Она струсила. Убрала руку и покачала головой. С губ сорвался тихий вымученный стон.
— Держись, моя хорошая, — Куратор обняла Джой за плечи.
За окном косой стеной валил снег. Кабинет окутала мрачная, гробовая тишина, прерываемая рваными вздохами Джой, которая норовила вот-вот зайтись в громких рыданиях. Девушка накрыла лицо руками и в этом наивном, почти детском жесте попыталась спрятаться от внешнего мира — еще чуть-чуть, и она окончательно сойдет с ума…
***
Номер Пять занимался своими делами и готовился (морально и физически) к предстоящему побегу, пока его вдруг в срочном порядке не вызвала в кабинет Куратор. Мужчина шел к ней как на иголках и даже примерно не мог представить, о чем они будут говорить.
Может, она обо всем узнала? Джой слила ей вычитанные в голове Пятого секреты, и теперь они вдвоем поджидают его, чтобы по-садистски посмотреть в глаза и убить?
Куратор встретила Пятого и закрыла за ним дверь. Зачем? Чтобы не были слышны его крики в агонии? Повернувшись к Пятому лицом, она покачала головой и произнесла чересчур наигранно:
— Я переживаю за Джой, — женщина сделала несколько шагов к окну. — Прости, что вырвала тебя в выходной, но я уже не знаю, что мне делать, — она задумчиво покрутила в руке крупные бусины, обвившие шею.
Пятый внимательно следил за каждым действием своей начальницы и не мог разгадать ее хитрый план: почему он стоит сейчас здесь и слушает какие-то несусветные бредни? Ему сполна хватило того разговора, свидетелем которого он стал, притаившись в ванной комнате.
— А что с ней? — спросил Пятый, изобразив удивление.
Куратор посмотрела на него глазами матери, утомленной возьней со своим непослушным чадом. Актерских умений этой женщине явно не занимать.
— Она замыкается, отказывается со мной говорить, если в разговоре не фигурирует твое имя. Постоянно думает об этих… Своих родителях, — в голосе промелькнуло презрение. — Хочет найти их и втянуть в это и тебя. Вообще вся ее жизнь теперь вертится вокруг тебя.
