В апреле Саддам Хусейн принял двупартийную группу влиятельных американских сенаторов от зерновых штатов во главе с лидером республиканского сенатского меньшинства Робертом Доулом. Как пишет об этом визите Бейкер, сенаторы нашли, что Саддам Хусейн – «лидер, с которым Соединенные Штаты могут работать», и что их выводы в личных разговорах с президентом США и госсекретарем «звучали не менее оптимистично, чем их публичные высказывания».19 А в Багдаде Доул заверил С. Хусейна, что президент и правительство США стремятся к улучшению отношений с Ираком и что, если у Ирака и есть проблемы, то не с президентом и правительством, а с отдельными американскими журналистами, без которых и самому хозяину Белого дома жилось бы много спокойнее (С. Хусейн жаловался сенаторам на одну из передач «Голоса Америки»). Через некоторое время посол США в Багдаде передала официальные письменные извинения за содержание упомянутой радиопередачи, где Ирак фигурировал в числе стран с «полицейским режимом». В апреле же Джон Келли выступил в Комиссии по международным делам палаты представителей с жесткими возражениями против идеи подвергнуть Ирак экономическим и торговым санкциям за нарушения прав человека, использование химоружия против курдов и его накапливание. Идея была названа контрпродуктивной в плане национальных интересов США.
Нельзя сказать, что некоторые стороны политики Багдада не настораживали американскую администрацию. Как потом выяснилось, внутри госдепартамента шли споры по поводу правильности взятой линии, но всякий раз верх брали те, кто был против того, чтобы одернуть Багдад, четко провести перед ним границу, которая отделила бы допустимое от неприемлемого.
Такой политике Вашингтон оставался верен даже в июле, когда Багдад перешел к прямым угрозам в адрес Кувейта и ОАЭ и начал концентрировать войска на границе с Кувейтом. Как выше уже говорилось, руководство ОАЭ, реагируя на иракские угрозы, попросило Вашингтон срочно провести совместные военные учения. Несмотря на возражения госдеповских ближневосточников, не хотевших, как признает Бейкер, «раздражать» Саддама Хусейна, в конечном счете президент США 23 июля все же дал указание выделить для участия в учениях два самолета-заправщика, один транспортный самолет и шесть морских судов. Одновременно было сделано объявление (тут же, однако, опровергнутое) о том, что корабли американских ВМС в Персидском заливе приводятся в повышенную готовность.
Стараясь прояснить ситуацию, журналисты на следующий день в ходе брифинга в госдепартаменте задали вопрос, есть ли у США какие-либо обязательства по защите Кувейта. В ответ помощник госсекретаря по связям с прессой Маргарет Тутуайлер заявила: «У нас нет с Кувейтом никаких договоров по вопросам обороны, и ему не давалось никаких специальных обязательств по вопросам обороны или безопасности». А когда ее прямо спросили, придут ли Соединенные Штаты на помощь Кувейту в случае нападения на него, она ограничилась такими словами: «Мы остаемся также сильно привержены поддержке индивидуальной и коллективной самообороны наших друзей в Заливе, с кем нас соединяют глубокие и давние связи». Словом, как хочешь, так и понимай: с одной стороны, вроде бы подмигивание Багдаду (ни договорных, ни других обязательств у США защищать Кувейт нет), с другой – что-то похожее на подбадривающий кивок Кувейту (привержены, мол, поддержке друзей в Заливе).20
В этом контексте очень знаменательной явилась публикация тогда же газетой «Вашингтон пост» следующих откровений неназванного высокопоставленного американского военного (в США обычно под ним понимается председатель группы начальников штабов). Это лицо заявило, что если Ирак захватит небольшую часть кувейтской территории в качестве средства давления на Кувейт в ОПЕК, то Соединенные Штаты, вероятно, не станут прямо бросать вызов такому шагу, а вместе со всеми арабскими правительствами осудят его и будут побуждать Ирак отступить. «Мы не собираемся воевать, – заявило это лицо, – но вы увидите корабли и учения».21
О чем Саддам Хусейн беседовал с послом США перед вторжением
