Намек и предупреждение американскому послу насчет возможности применения силы были более, чем прозрачные. Так, видимо, полагал сам Саддам Хусейн. Но так ли это восприняла посол США и через нее американское руководство? Была ли у посла США возможность тогда же резче обозначить негативное отношение к применению силы для решения ирако-кувейтских и ирако-эмиратских разногласий? Конечно, была, и потом ее будут обвинять в прессе, что она этого не сделала, даже услышав не слишком завуалированные угрозы С. Хусейна прибегнуть к терактам и ракетам против самих США. Но эта возможность не была послом использована, потому что Гласпи как раз хорошо знала суть политики Вашингтона – не отталкивать Ирак, а, напротив, перетягивать его на американскую сторону и поэтому «смотреть сквозь пальцы» на некоторые «излишества» в поведении Ирака и самого С. Хусейна. Показательно, что получив сообщение Гласпи о ее беседе с президентом Ирака, в Вашингтоне были вполне удовлетворены им. Во всяком случае ей не направили никаких указаний, которые в чем-то бы корректировали ее линию. Потом Гласпи скажет в интервью газете «Нью-Йорк таймс»: «Конечно, я не думала, как и никто не думал, что иракцы собираются захватить весь Кувейт. Каждый кувейтянин и саудовец, каждый аналитик на Западе также совершил тут ошибку. Это меня не извиняет. Но людей, которые теперь утверждают, что все было ясно, почему-то тогда не было слышно».23
Высказывание Гласпи интересно прежде всего косвенным признанием того, что Вашингтон действовал на основе предположения, что Ирак, если и решится на агрессию, то лишь малого масштаба, что вписывалось в целом в концепцию развития отношений с Ираком. Как писала «Нью-Йорк таймс» в сентябре 1990 года, ссылаясь на старших должностных лиц американской администрации, стратегия госдепартамента основывалась в том числе и на том, что «Вашингтон и большинство в арабском мире, вероятно, смогут примириться с ограниченным вторжением в Кувейт, в ходе которого иракские войска захватят кусочки кувейтской территории, чтобы добиться уступок».24
Это впечатление подтверждают последующие действия Вашингтона. Докладывая в столицу о встрече с С. Хусейном, Гласпи отметила, что иракский лидер заинтересован в улучшении отношений с США и нашла его манеру поведения «сердечной, разумной и даже теплой», а его акцент на том, что он хочет мирного решения, «безусловно искренним, так как иракцы устали от войны».25 Гласпи сообщала, что объявление о совместных учениях с Эмиратами оказало нужный эффект. Саддам обеспокоен по поводу американских намерений и горит желанием избежать антагонизации Соединенных Штатов. «Мы притянули к себе его внимание, и это хорошо», – сообщала посол. 26 Гласпи рекомендовала занять примирительную позицию. «Полагаю,– докладывала она,– что сейчас было бы оправданным ослабить публичную критику в адрес Ирака и посмотреть, как станут развиваться переговоры».27
Посол Гласпи сильно ошиблась и в оценке намерений С. Хусейна, и в своих рекомендациях. Однако Вашингтон им последовал. Уже в тот же день Джон Келли наложил вето на текст радиопередачи «Голоса Америки», где предполагалось особо сказать о заботе США о друзьях в Заливе. А 28 июля Гласпи вручила Тарику Азизу для передачи Саддаму Хусейну ответное послание Джорджа Буша. Оно составлялось в Совете национальной безопасности. В нем вновь отмечалось стремление США улучшать свои отношения с Ираком и подтверждалось отсутствие у него позиции по существу разногласий относительно прохождения границы между Ираком и Кувейтом. О концентрации иракских войск на границе не было сказано ни слова. «Мне было приятно узнать,– говорилось в послании Буша,– о договоренности между Ираком и Кувейтом начать переговоры в Джидде для нахождения мирного разрешения существующей между вами напряженности. Соединенные Штаты и Ирак оба имеют большую заинтересованность в поддержании мира и стабильности на Ближнем Востоке. Посему мы считаем, что трудности лучше всего разрешать мирными средствами, а не угрозами, сопрягаемыми с военной силой или конфликтом».28 Дж. Бейкер в своих мемуарах признает, что это послание не было достаточно твердым и что у С. Хусейна вполне могло сложиться впечатление, что США не так уж сильно обеспокоены ситуацией.
Такое впечатление могло лишь укрепиться после опубликавания в «Вашингтон пост» на основе брифинга в президентской администрации сообщения о том, что официальные лица в госдепартаменте, Белом доме и верхних эшелонах Пентагона настроены против втягивания в военные обязательства по защите Кувейта. Да и сам отъезд Гласпи в отпуск вполне мог восприниматься Багдадом как показатель отсутствия у США намерений действовать активно (посол не покидает страну, где он аккредитован, без санкции своего центра. Вторжение Ирака в Кувейт застало Гласпи в Лондоне. В Багдад она уже не возвращалась).
